Прошлые я разбил буквально пару дней назад.

Первым делом «включаю» сознание Воронова.

— Вещий, чего тебе? — лениво спрашивает мой бывший враг.

— Не мне, а нам, — улыбаюсь. — Мы же команда. Я тут подумал, что Дар у тебя слабенький. Надо развивать.

— Я — Мастер, — фыркает он.

— Перворанговый Мастер, — небрежно подчеркиваю. — Да и нет у тебя нормальных объемных техник под стать Мастеру, иначе бы ты не продул мне так быстро. Нет, ты всё ровно бы продул, но хотя бы дал нормальный отпор, — он недовольно кривит губы. — Твои черные шары никуда не годятся.

— Какой силы тебе нужна атака, Вещий? — рычит обиженный Мастер Тьмы.

— Такой, чтобы сносила все эти макивары за один удар, — указываю на ряд вертикальных бетонных плит. — Есть идеи?

— Голод Тьмы идеально походит, — вздыхает Эдуарда. — Но эта техника мне никогда не давалась.

— Теперь дастся, — уверенно заявляю. — Рассказывай, как ее призвать. Хотя нет — лучше я сам посмотрю.

Ныряю в сознание Воронова и отыскиваю нужные воспоминания. Да, Голод Тьмы — крутая вещь. И очень энергозатратная. Думаю, придется повозиться, прежде чем ее сформирую.

Но это того стоит. Хоть техника и относится к первому рангу Мастера, она опасна и для второго ранга. Дело в том, что Голод Тьмы не просто создает мощную ударную волну, но и пожирает все чужие техники в радиусе обстрела. Тьма всегда голодна.

Погрузившись в медитацию, пытаюсь решить головоломку. Время для меня перестает существовать. Пытаюсь совладать с потоком темной энергии. Вообще заметил, что манипуляции с псионикой намного сложнее, чем с любой другой магией. Вернее, не сложнее, а просто телепатия требует большей филигранности.

У нас узлы мельче, линии более капризные, а чужие мозговые импульсы — это те еще головоломки. А Тьма совсем другая. Она требует много вложений энергии, но не привередничает. Но требует она поистине немало. Можно сказать даже, что Тьма честна с тобой: сколько в нее вложишься, столько и получишь.

Вот я и вкладываюсь чуть ли не до самого утра. Сижу весь взмыленный и уставший, в глазах пляшут темные круги. Кажется, сейчас вырубит. Эх, ватрушку с медом бы сейчас для подпитки.

— Вещий, шел бы ты спать, — фыркает Воронов, который с презрительным пренебрежением наблюдает за мной.

— Сейчас пойду, — шатаясь, встаю. — Только кое-что попробую и пойду.

Я поднимаю руки и пробуждаю темный Дар. Из моих пальцем испускаются темные лучи. Они соединяются в огромную черную волну, что накрывает покрывалом макивары.

— Что?! Как?! — лицо Воронова вытягивается.

Покрывало Тьмы медленно, словно нехотя, отступает и рассеивается. Из-под щупалец мрака проступают пережеванные в крошку бетонные доски. Не остается ни одной целой макивары.