А к концу сборов и вовсе можно было видеть их, вполне мирно обсуждающими предстоящий поход.

Утром, наградившим Кирият очередным затяжным дождём, отряд из двух десятков человек, как и было условлено, под предводительством немерского сотника, отбыл за ворота.

А на следующий день от старосты Садко прилетел голубь с запиской. В ней парой слов говорилось о том, что трое из четырёх разведчиков погибли в стычке с вельдами, не дойдя до их лагеря.

Где-то вдалеке отбивал дробь дятел. Сначала этот звук был тихим и как будто вплетался биением сердца в плотную душную тьму, что спеленала Младу, точно излишне заботливая нянька.

Но он нарастал, становился твёрже, к нему примешались другие голоса леса: шорох ветвей и травы, постанывание сосновых стволов и полусонное чириканье пичуг. Похоже, светало. В ноздри постепенно пробивался свежий, чуть влажный воздух. А во рту пересохло, гортань слиплась, казалось, намертво. Млада сглотнула липкую слюну и поморщилась, пошевелила неудобно вывернутой рукой — вроде, не сломана.

А затем уже загнанными до самых костей гвоздями напомнили о себе ранения. И в темени словно забилась деревянная колотушка.

Млада пошевелилась снова. Села, упираясь здоровой рукой в сырую, прохладную землю. И открыла глаза. Всё вокруг покачивалось и плыло, перед взором вздрагивали цветные пятна. Штанина прилипла к раненому бедру, насквозь пропитанная кровью, в правом плече торчал солидный обломок древка стрелы. Сам же наконечник засел чуть наискось и как будто резал плоть изнутри. Зазубренный — доставать будет сложно и болезненно.

Млада посидела немного, пока не замерла круговерть леса, отыскала рядом на земле меч и попыталась встать. С первого раза не вышло.

Она ругнулась, собралась с духом и попробовала снова. Покачнулась, схватилась за шершавый ствол сосны, ругнулась ещё раз — крепче. Сил почти не было — видно, потеряла прилично крови. Но сейчас раны были только чуть влажными. Она, спотыкаясь и кленя вельдов, поковыляла из низины на тропу. По пути заметила брошенный Галашем пустой тул и тут же — лук. А потом нашла и самого стрельца: он лежал ничком в траве, всё ещё сжимая в руке топор. И даже сквозь мутную пелену Млада видела — не дышит. Но она упрямо опустилась на колено и перевернула кметя на спину. Спереди он был иссечен точно стальным бичом. Мёртвые глаза неподвижно смотрели в пустоту.

В таком же виде нашлись на тропе Надёжа с Невером. Следопыт, похоже, держался и отступал дольше всех, а потому пострадал сильнее. В его спине торчали две стрелы с бурым оперением. Млада невольно опустилась рядом с ним — коленями в намешанную с кровью, вздыбленную грязь.

Паршиво. Как же паршиво всё вышло.

Она замерла, держась за раненое плечо, глубоко дыша, стараясь побороть давящую изнутри дурноту.