А значит, можно и подождать, своего она не упустит.

Кое-как разместив повозки с товарами на забитых донельзя задворках, Челак приказал подручному писарю сделать последние пометки и огляделся. Теперь вокруг был хоть какой-то порядок. Возницы, охрипнув от ругани, разошлись, лошадей и волов уже начали обиходовать расторопные мальчишки — за пару медяков и напоят, и корма натаскают. Хозяин удовлетворённо вздохнул и собрался было вернуться в «Кружку». Но заметил Младу и снова помрачнел.

— Так купишь мою лошадь, Челак? Или что? — она отошла от опоры навеса, к которой до того прислонялась плечом.

— Я тут подумал, зеленоглазая… А так ли нужна мне твоя лошадь? — отмахнулся тот. — К тому ж с треснувшим копытом.

— Да разве это беда? А в том, что ваш кузнец-тихоня, сызнова подковать её сейчас не может, не моя вина.

— А ты видишь, что у нас творится? — Челак махнул рукой себе за спину. — Да леший ногу сломит! Ещё со дня на день мытник княжеский приедет, с кметями. Запропастился где-то. Тож морока. Староста уже всю плешь проел.

Будто в подтверждение этого он провёл ладонью по блестящей на солнце лысине.

— Моя какая забота? — Млада сделала шаг к нему. — Ты мне что сказал? Что лошадь возьмёшь. И о цене мы сговорились. Хорошая лошадь-то.

— Кто ж спорит… — Челак опасливо на неё покосился. Взглянул и на меч у пояса, и на скрамасакс в ножнах с другой стороны. — Но ты подожди. Вот утрясётся всё…

— Да не могу я ждать. Мне до Кирията немного осталось, а я тут с тобой лясы точу весь день.

Надо же было случиться тому, что у её кобылы треснуло копыто как раз недалеко от этой проклятущей деревни, где в преддверии Торга и другой не раздобудешь, и подковы новой не дождёшься. Да и всё одно на той лошади до города не доехать, ей теперь отдых нужен. Хозяин предыдущего постоялого двора о том, чтобы кобылу выкупить, и говорить не захотел. А Челак, вроде, согласился — да только всё тянул с деньгами, ссылаясь на бесконечные заботы. Скорей бы уж добраться до Кирията — благо и пешком дойти теперь можно. Там, коли всё удастся, как задумано, будет и лошадь, и кров, и спокойный сон по ночам. А не та тяжёлая дремота, когда не столько отдыхаешь, сколько пытаешься хоть краем уха уловить подозрительные шорохи; и в каждом треске ветки чудится опасность, заставляя вскакивать и хвататься за бедро, пустующее без привычного чехла с кинжалами.

— Вечером приходи — заплачу, — Челак вымученно улыбнулся. — А теперь иди, иди, зеленоглазая. Поешь чего, что ли.

— Ну, смотри, Челак. Не обмани.

Одарив хозяина последним угрожающим взглядом, Млада вернулась в шумную харчевню. Здесь уже разместились только приехавшие купцы вместе со своими ватажниками. Ещё чуть-чуть — и будет не протолкнуться.