Разве я или кнез должны перед тобой отчитываться? — его гневный взгляд полоснул льдом. — Что ты вообще о себе думаешь?

И правда, глупо было считать, что Хальвдан выложит всё как на духу. Да и лучше было бы спросить Кирилла, но это дело ещё более гиблое. Млада смотрела воеводе в глаза, не зная, что ещё можно сказать. А тот чего-то ждал.

— Просто так странно всё… — наконец выдохнула она.

Хальвдан криво усмехнулся, смягчившись:

— Это было всего лишь развлечение. Не забивай себе голову.

Он большим пальцем тронул подбородок Млады, развернулся и ушёл.

Ветер ударил в спину, засыпая за воротник горсть колючих снежинок.

Пир был в самом разгаре. Кмети, раззадоренные прошедшими ристаниями, уставшие в поединках да и просто от ожидания, скоро хмелели, а потому в чертоге с каждой опрокинутой чаркой медовухи или кружкой хмельного кваса становилось всё более шумно. Отроки сбивались с ног, поднося всё новые кушанья с поварни. То и дело с грохотом и звоном падали на пол миски и братины, случайно задетые локтями да плечами разошедшихся дружинников. Парни гоготали, не обращая на это внимания. В самых дальних от княжеского стола углах вспыхивали короткие ссоры — того и гляди кто подерётся. Только старшины следили за всем зорко — безмерно разудалого буйства не допустят.

Тихо тренькал на гуслях давно охрипший от песен сказитель. Отзвучали слова повести о змее Варла, о его славных Небесных битвах плечом к плечу с Огнедой. Их каждый кметь здесь знал хорошо — с детства о Боге-змее рассказывали им бабушки или матери. Но послушать лишний раз никто не отказался. Теперь сказитель, напоенный и накормленный в благодарность, просто грелся у огня, время от времени утирая со лба испарину: в чертоге повисала духота.

Наверное, лишь Кириллу казалось, что здесь холодно. Он даже не стал снимать кожуха — так и сидел с ним на плечах и недобро поглядывал на каждого, кто входил внутрь с улицы, пуская по полу студёные вихри. Вокруг были разожжены очаги и факелы. Воздух, нагреваемый дыханием нескольких сотен молодцев, рассевшихся за столами, становился всё более плотным и тяжёлым. Но нездоровый озноб то и дело пробегал по хребту.

Первый раз за всё время Кирилл чувствовал себя не на своём месте. Хотелось уйти, оставить всех веселиться в честь праздника, пировать и галдеть, но он убеждал себя: это просто временная хандра после всего, что случилось за день. Хотя подобные настроения никогда до сего момента его не беспокоили.

Но уж больно скверно всё сложилось с казнью посадника — едва удалось успокоить горожан, которые после жуткого морока готовы были бежать по домам. Вот уж хорош бы вышел праздник! И до сих пор не давала покоя мысль о том, какой след оставило это в их памяти. Сплетни, обрастая домыслами, способны натворить бед.