Дорога сбегала с холма и тоже исчезала невдалеке в белесых волокнах.

К его возвращению Пиппин с Сэмом развели хороший костер. Его встретил вопль Пиппина:

– Знаешь, я ее в карманах не ношу, — ответил Фродо.

– А мы думали, ты за ней пошел, — бормотал Пиппин, роясь среди кастрюль и мисок. — Так, может, сходишь все–таки?

– Могу. А ты мне компанию составишь. И захвати–ка все фляги.

У подножия холма они нашли ручей с ледяной водой, так что, умываясь, фыркали и вздрагивали. Наполнили фляги и походный чайник, найдя возле старого замшелого валуна маленький водопадик.

С завтраком управились уже после десяти.

Развиднелось. День обещал быть жарким. Уложив котомки, хоббиты спустились с холма, перепрыгнули через ручей и тут же полезли в гору. Так и пошло: вверх–вниз, и скоро каждый подумал, не многовато ли они набрали в дорогу. Дневной переход, судя по началу, предстоял нелегкий. Правда, скоро дорога устала подпрыгивать, она с трудом влезла на последний холм и с облегчением кинулась вниз. Впереди лежала долина с перелесками, сливавшимися на горизонте в зеленое марево. Перед ними открылось Залесье, а уж за ним недалеко и до Брендидуина. Дорога окончательно угомонилась и улеглась протянутой веревочкой.

– Дороге–то что, — сказал Пиппин, — она бежит себе да бежит, а я не могу без отдыха. Самое время перекусить. — Он уселся у обочины на косогоре и посмотрел на восток. Где–то там в туманной дымке, лежала река, а дальше проходила граница Шира. Сэм стоял рядом и просто пожирал глазами неведомые ему просторы.

– А эльфы живут в тех лесах? — спросил он.

– Никогда не слыхал, чтобы они там жили, — откликнулся Пиппин. Фродо молчал. Он тоже смотрел на восток так, словно видел дорогу впервые.

Вдруг он медленно не то пропел, не то продекламировал:

– Похоже на раннего Бильбо, — тоном знатока определил Пиппин. — Или это — твое подражание? Не очень–то обнадеживает, верно?

– Как будто это я придумал, — неуверенно сказал Фродо, — а может, слышал когда–нибудь. Действительно, похоже на Бильбо перед уходом. Он часто повторял, что Дорога всего одна. Она как большая река, ее истоки — у каждого порога, и любая тропинка для нее — приток. «Опасное это дело, Фродо, перешагнуть порог, — говаривал он. — Только ступи на Дорогу, она подхватит и поведет тебя — куда? как знать… Допустим, перед тобой вполне безобидная на вид тропинка, глядь, она уже завела тебя через Сумеречье к Одинокой Горе, а то и куда–нибудь похуже».

Так он говорил и поглядывал на дорожку от дверей усадьбы.

– Ну и пожалуйста, пусть ведет, — разрешил Пиппин, решительно снимая котомку, — только в ближайшие час–два никуда ей меня не увести. С места не тронусь.

Остальные последовали его примеру: котомки пристроили под спины, а ноги вытянули на дорогу. Передохнули.