О Добре и Зле, о Долге и Чести, о Великом и Малом. В центре книги — Кольцо, символ и инструмент безграничной власти. Не правда ли, очень актуальный и вожделенный сегодня символ? Только дайте, слышим мы отовсюду, уж мы–то сумеем ей распорядиться. И не рассказывайте нам про тиранов давнего и недавнего прошлого! Мы умнее, лучше, справедливее. Мы знаем, как надо! Дайте власть! Мы сделаем вас счастливыми!!

А вот герои Толкиена один за другим отказываются от Кольца. Есть в книге короли и воины, маги и мудрецы, принцессы и эльфы, но в финале все они склоняются перед простым хоббитом, всего–то выполнившим свой долг и не покусившимся на большее.

Научный и душевный поиск вывел профессора Толкиена за рамки национального мифа в пространство Трансмифа, скрывающее корни мира, это обстоятельство, с одной стороны, осложняет работу переводчика, предполагая его знакомство с элементами Трансмифа, но с другой — облегчает, позволяя устанавливать взаимопонимание с автором не только на уровне переводимого текста. В работе по переводу трилогии для нас принципиально важно было попытаться передать смысловую составляющую (не всегда прямо выраженную), не отрываясь слишком далеко от самого текста. К счастью, автор оставил достаточно четкие рекомендации своим будущим переводчикам. Этим рекомендациям мы старались следовать в меру своих возможностей. Выполненный нами несколько лет назад перевод «Сильмариллиона» помог увязать две эти замечательные книги в дилогию, как и хотел того автор.

Филологические, лингвистические, мифологические интересы Дж. Р. Р., сплавленные в роман–эпопею, требуют, как нам кажется, существования нескольких версии перевода, благодаря которым можно со временем надеяться на появление одного, адекватного авторскому тексту.

Грандиозность авторского замысла способно раскрыть по–настоящему только фундаментальное, научно обоснованное и откомментированное издание «Властелина Колец» и «Сильмариллиона» (публикации последнего препятствуют пока трудности внешнеэкономического характера). Но настоятельная забота автора (как понимаем ее мы) не терпит отлагательства. Забота эта — о недопущении верховного зла тирании; о восстановлении правильного взгляда на мир; об установлении утраченной взаимосвязи различных планов бытия.

«Наверное, не случайно работы Толкиена более десяти лет ждали, чтобы стать популярными в одночасье и повсеместно, — писал П. Бигль в предисловии к одному из изданий трилогии. — Шестидесятые годы не были хуже пятидесятых, просто пожинать плоды пятидесятых пришлось им. Это были годы, когда миллионы людей все сильнее тревожило то, что индустриальное общество стало удивительно неподходящим для жизни, неизмеримо безнравственным и неизбежно опасным.