Долго-долго маги-творцы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, — на всех диапазонах оценивали, думали, сравнивали возможности, будто подчеркивая красоту формулы: молчание — это выразительное проявление невыразимого. Потом Никита сказал вслух (звуковые волны возбуждались в среде, окружавшей магов, почти так же, как воздух):

— Привет, создатель недостижимого!

— Привет, Первозакон, — ответил Люцифер с неожиданно добродушной интонацией. — Что-то вы задерживаетесь. Я ждал вашего появления раньше.

— В самый раз, — не согласился Никита и включил всю чувственную сферу.

Дальнейший диалог имел сложную структуру и происходил в ином темпе, в разных плоскостях, на разных уровнях компетентности, принадлежал разным этическим сферам и культурам. По сути это был контакт очень разных, невообразимо далеких культур, почти не имеющих точек соприкосновения. Человеческому уровню в этом диалоге тоже было отведено время и место, создав образы, так сказать, «фигуры визуальной ориентации», соответствующие их понятиям о беседе гуманоидов. Неизвестно, каким хомо-Люциферу представлялся Никита Сухов, но тому создатель Хаоса казался хаббардианцем, смахивающим на Вуккуба. На злодея, демона-богоборца, дьявола, каким молва, а потом история и мифология представили землянам Денницу-Люцифера, собеседник Никиты не походил, хотя взгляд его был убийственно холоден и темен.

— Что хочет Единый, я знаю, — все так же миролюбиво проговорил псевдо-Вуккуб-Люцифер. — А что хочется землянину Сухову?

— Того же, — со слабой улыбкой ответил Никита. — А вы можете предложить что-то другое? Бессмертие, власть, вечное блаженство?

Его собеседник засмеялся, глаза его остро блеснули.

— Не шибко богатый выбор, а? Вообще-то я могу предложить гораздо больше.

— Не сомневаюсь. — Никита подумал и процитировал:

Люцифер снова засмеялся.

— Но и вы не достигли своего, — обиделся за хомо сапиенс Никита. — Во всяком случае, идеального Хаоса вам создать не удалось.

— Ну, у меня все еще впереди. — В глазах Люцифера мелькнул змеиный блеск. — Я намного старше человечества, но и я — не есть первичное бытие данной Метавселенной, образующей Веер Миров. Первыми были Предтечи, давно покинувшие Веер. Я их уже не застал. У меня же еще остались кое-какие дела в Шаданакаре, хотя когда-нибудь уйду и я. Итак, чего вы все-таки хотите, человек?

— Лично я — очень немногого, — усмехнулся Никита. — Достаточно вернуть моей девушке память, чтобы осчастливить меня. Ну и, пожалуй, дать возможность творческого проявления: говорят, я хороший танцор. — Он помолчал немного, колеблясь. — И еще хотелось бы, чтобы мной никто не командовал, не трогал и не защищал. В случае нужды я сам за себя постою. А для этого надо, чтобы соблюдались основные Законы Веера.