И лишь она решит будет оно ровно стучать в груди, или упадет в пропасть и вновь разобьётся вдребезги…

От ощущения шелковистой кожи под ладнями кровь бежит быстрее, острая, почти болезненная волна желания поднимается вверх по позвоночнику. Поворачиваешь лицом к себе, ищешь губы, заглядываешь в глаза. В огромных темных зрачках видишь собственное отражение, её пальцы тоже скользят по груди, оставляя горящие узоры. Когда же она успела расстегнуть рубашку? Сбившееся дыхание лихорадочный блеск в глазах, в голове туман и пьянящий свет далёких галактик.

Поднимаешь на руки и несёшь в кровать. Чувствуешь, как бешено колотится под твоими ладонями ее сердце. Умираешь от нетерпения, как зелёный пацан… Уносишься в космос на волнах бесконечного поцелуя, непослушные пальцы судорожно борются с мудрёной застёжкой на платье. Неуклюжие, неловкие, неуверенные… Как будто в первый раз…

Горячими ладонями ведёшь по оголенной коже живота, упругой, мягкой, атласной. Ловишь ни с чем не сравнимый кайф чувствуя, как выгибается дугой, реагируя на прикосновения. Медленно опускаешся вниз, замирая от предвкушения… Но она вдруг вздрагивает. Напрягается.

— Что-то не так? — шепчешь, нежно прикасаясь губами. Под пальцами, лежащими на животе, чувствуешь тот самый неровный шрам, оставшийся после кесарева сечения, — Марьян, не пойму, ты стесняешься что-ли?

Отворачивается, закусывает губу. Отрываешься от ласк, ложишься рядом на подушку. Убираешь с лица длинные волосы, заглядываешь в стрекозьи глаза, крепко прижимаешь к груди.

— Меня не нужно стесняться, девочка моя… Я ведь тоже виноват в том, что этот шрам там появился. Одно твое слово — и через неделю его не будет… Хочешь? А вообще, ерунда всё это… Я люблю тебя… Любую. Добрую и злую, радостную и плачущую. Это аксиома. По-другому не будет. Со всеми шрамами, родинками, трещинками на губах и прочими страшными недостатками… И вообще, считаю, что убирать этот рубец преждевременно…

— Потому, что одного сына мне мало. Я хочу ещё и дочку… Обязательно похожую на тебя…

Огромные голубые глаза становятся бездонными от навернувшихся слез. Розовые губы вздрагивают.

— Таких, как ты больше нет, Денис. Я люблю тебя больше жизни. Не понимаю, как всё это время существовала без тебя… Как вообще выжила… А ещё мне не хватает Тёмки…

— У нас с тобой есть всего три дня. И нам они просто необходимы. Побыть вместе, отвлечься от проблем, вспомнить друг друга… Научиться разговаривать… И, главное, доверять… Я тебя украл и возвращать не собираюсь. Пусть даже не надеются. И сына мы заберём тоже. И всё проблемы решим, включая твой развод… Даже если придется пройти по головам. Только к этому надо серьезно подготовиться. И один, без тебя, я не справлюсь. Ты нужна мне, Марьяна. Больше всего на свете.