А теперь молча сидит напротив и глядит безразличным взглядом… Всё отрицает и делает вид, что ей всё равно…

И дата… Двадцать третье декабря… День, когда ты сам чуть не умер… Когда реаниматологи тоже вытащили тебя в прямом смысле с того света. Даже время, в которое вы оба находились по ту сторону реальности совпадает… Разница — две минуты… Ты вернулся первым.

Это что же значит? Те видения, которые тогда принял за медикаментозный бред — правда?

Она вошла в кабинет, спокойная и собранная. С сосредоточенным лицом села за стол, взяла карандаш. Денис пристально смотрел, не мигая, накладывая на её нынешний образ только что полученную информацию.

Взгляд прожигал насквозь. Между темных бровей пролегла тревожная складка. Марьяна подняла на него глаза и вопросительно повела бровью.

Вместо ответа Денис резко встал, подошёл к двери и запер её. Вынул ключ из замочной скважины, спрятал в карман. Вытащил Марьяну из крутящегося кресла, поставил на ноги. Он вышибет из нее правду, даже если придется провести здесь несколько суток.

— Орлов! А ну-ка отпусти меня, ненормальный! — вырываясь, запротестовала она, но Ден, не обращая внимания на возмущенные крики, одной рукой сгреб и зафиксировал тонкие запястья, а другой рванул лёгкий летний медицинский халат, под которым угадывались лишь две полоски нижнего белья.

Застёжка угрожающе затрещала и разошлась до половины. Девушка дёрнулась и ахнула.

— Ты что творишь, Орлов? Совсем рехнулся, что-ли? Придурок озабоченный!

— Тихо, — отмахнулся Денис, продолжая до конца расстёгивать молнию, — Я только посмотрю…

Ден полностью распахнул на ней одежду и уставился на длинный вертикальный шрам ярко-розового цвета в низу живота.

Неровный, с множеством выпуклостей и точечных углублений от швов по краям. Губы растянулись в торжествующей улыбке. Вот они, железобетонные доказательства. Теперь не отвертится. Он отпустил её руки и заглянул в огромные испуганные глаза:

— Что за мясник тебя кесарил, Марьяна? Просто руки оторвать и выбросить… Так изуродовать прекрасное молодое тело… Если хочешь, могу исправить. Даже следа не останется. Для тебя — бесплатно, ведь ты рожала моего ребёнка…

33. Марьяна. С ног на голову

Девушка поспешно запахнула халат и уставилась в горящие огнём черные глаза.

Её потряхивало от обиды и унижения. Хотелось вцепиться в это ухмыляющееся лицо ногтями. Бить, рвать, кусать, сделать как можно больнее… Отплатить сполна за всё, что пришлось пережить. Сдерживала только никак не желающая застёгиваться одежда.

— Да иди ты знаешь куда, Орлов… — зашипела она, как разъярённая кошка, ожесточенно борясь с молнией на халате, — Вместе со своим щедрым предложением… Хотела бы, шрам давно убрала. Не дожидаясь, когда осчастливишь меня своим лучезарным присутствием.