В вопросах женской моды я всегда питал некоторую слабость к языческим фасонам и постарался привить это Ю.; как ни крути, а есть вещи, которые идут женщине по определению — особенно сильной, упорной и хищной женщине. Кудри цвета гречишного меда, собранные так, чтобы подчёркивать прекрасное благородное лицо с классическими чертами, белое платье обманчиво-простого покроя, сочетание белого цвета, меди и янтаря — о да, спору нет, она была прекрасна. И это находил не только я, но и большинство всемирно известных таблоидов.

Только вот сегодня в глубине этих глаз таилось что-то, подозрительно напоминающее страх. Что же, не зря индикатор этого заказа показал переходной этап, не так ли? У нас аппаратура чувствительная, ошибается редко.

— Здравствуй, Шаз, — протянула она, и её голос был густым и тягучим, как мёд — тоже один из моих подарков. — Прости за навязчивость, дорогой, но я хотела поболтать с тобой напрямую. Итак, всё же… Кто на свете всех милее, Шаз?

Я хохотнул.

— Ты знаешь правильный ответ, милая.

— Уж будь добр озвучить.

Я усмехнулся.

— Ты прекрасна, спору нет. Но есть на свете одна, кто нынче прекрасней тебя…

— Она его секретарша, не так ли?

— Не будь неполиткорректной, моя дорогая. Почти уверен, что нынче их называют помощницами или секретарками…

— Ой, да брось молоть языком, Шаз. Как будто я и без того не знаю, что ты можешь делать это целый день!

— И не только это, — я демонстративно провёл раздвоенным языком по губам.

— О, это я тоже знаю, — она выдала мне свою лучшую порочную улыбку. Это она умела всегда и преотлично…

Ладно, пора признать: не только это.

— Ну хватит, предадимся воспоминаниям потом. Скажи мне, он с ней спит?

— Ты и сама прекрасно знаешь об этом, моя дорогая. Но твоего уважаемого супруга едва ли можно бы было назвать образцом верности, не так ли? В конечном итоге, ты сама некогда стала сначала его любовницей, а потом уже женой. Третьей и последней, на момент, когда я в последний раз проверял.

— Ты не помогаешь, Шаз."

"— А, брось. Я могу заверить тебя, что тебе с этой стороны ничего не грозит. Ты ослепительно популярна, моя дорогая. Твоё лицо не сходит с первых полос модных журналов, голос моей женской ипостаси, который я одолжил тебе, люди находят прекрасным и незабываемым, твой сын, очаровательный ребёнок, отлично смотрится на постановочных семейных портретов, твоё лицо на фото с благотворительных акций выглядит поистине ангельски… С чего кому-то вроде тебя переживать из-за какой-то очередной… Кто там у него обычно? Стюардессы, певички, горничные, секретарши… Право, сколько их уже было, и тебя это никогда раньше не волновало. Что же изменилось?

— Эта другая. Есть что-то про неё… Не могу объяснить, но что-то с ней не так.