Даже на самые разумные чужие слова у нас установлен автоматический фильтр, искажающий смысл порой до неузнаваемости или противоположности, позволяющий нам слушать только то, что мы хотим (или можем в данный момент) услышать… И ты такой же, Шаз.

— Был таким. Теперь я уже умею слушать других…

— Примерно один раз из десяти. Если очень-очень повезёт. Но это отличный результат, да. Так и веет вековой мудростью. Но возьми за аксиому, Шази: если не слышат тебя, не значит, что слышишь ты.

— Это я-то не слышу?!

— Ну не я же? У меня работа такая: слушать всяких идиотов, возомнивших, что у них экзистенциальный кризис.

— Я тебя всё же укушу.

— Обойдёмся без оральных фиксаций, у нас и так был сложный день. Лучше запомни, Шаз: когда возникают проблемы с коммуникацией, очень редко (читай — исчезающе мелкий процент раз) бывает такое, что не слышит кто-то один. Обычно оба страдают избирательной глухотой, пропуская слова другого через фильтры. А потом чрезвычайно удивляются, что на выходе получают испорченный телефон. И правда, с чего бы?

— Намекаешь, что я не слышу?

— Намекаю? Окстись! Я тебе прямым текстом говорю: чего-то ты не слышишь.

Могу ещё плакат нарисовать и кругами походить, чтобы точно дошло.

— Допустим. Тогда скажи, что с этим делать. Должны же быть в этом какие-то универсальные рекомендации!

— Да как тебе сказать? Ну вот тебе первая рекомендация: всегда спрашивай себя, что за страх прячется за этим на самом деле.

— Страх?"

"— Да брось, а то ты не знаешь! Если низвести сложные психоаналитические выкладки до примитивного, то такого рода избирательная глухота всегда порождается страхом. То есть, этот страх может маскироваться под что угодно, но в основе этого отрицания лежит страх.

Это, мой дорогой, аксиома. По-другому просто не бывает.

— Я подумаю об этом…

— Подумай. Страх — это всегда ключ. Когда понимаешь, что именно пугает собеседника, тогда сможешь подобрать верные слова и быть наконец-то услышанным… Но разобраться в этих страхах не так уж просто, конечно.

— И что это обычно?

— Ну как тебе сказать… Знаешь, большинство моих коллег склонны считать, что любой страх — это замаскированный страх смерти.

— Но ты не согласна?

— Ты знаешь, нет.

Точнее, не совсем. Видишь ли, тут можно, конечно, спекулировать на тему того, что именно каждый из нас считает смертью, что подразумевать под самим понятием и так далее. Но мне кажется, люди боятся не смерти как таковой, а её… скажем так, возможных сопутствующих.

— Возможных сопутствующих?

— Бессмысленности. Беспомощности. Потери контроля над жизнью и собой. Боли. Неизвестности. Мы-то с тобой знаем, что смерть, такая, какая она есть, ко всему вышеперечисленному не имеет отношения…

— Мы с тобой знаем?..