— Он, признаёт он сам то или нет, давно стал для пятого отражения одним из хозяев. Тени перенимают его настроение охотно, твари повинуются даже не слову, а только мысли, реальность перестраивается по желанию… Пятое отражение любит ангела, решившего остаться тут добровольно. И мне, его врагу и по совместительству почти подчинённой, по поведению отражения всегда понятно, что он испытывает. Так почему?

Я задумчиво посмотрела на неё.

Врагу и подчинённой по совместительству, значит.

Ага. Но то, о чём я думаю, не может ведь оказаться правдой? Или может? Что, если я ошибаюсь и просто так выдам сейчас чужой секрет? Но как не проверить…

— Понимаешь, — сказала я, — всё дело в Лариэль.

Что же, по выражению её лица смело можно заключать, что эксперимент удался.

Вот тебе и умирающие навсегда ангелы... Интересно, хоть одна из непреложных истин, которые я считала незыблемыми основами бытия, имеет хоть что-то общее с подлинным положением вещей? Или мне всё же авансом стоит смириться, что всё, что я якобы знала, просто заблуждения и ложь?

— При чём тут Лариэль? Откуда ты вообще знаешь это имя?

— Он упомянул его, когда узнал, что мне предстоит спуститься в седьмое отражение.

Кажется, это рана, которая не заживает никогда, и каждый раз будет открываться. Из седьмого отражения ангелы ведь не возвращаются, так? Они умирают навсегда. Правда, Лариэль?

Она застыла на пару мгновений, будто не зная, прибить меня, сбежать или наорать.

Но она была умна и выбрала очевидное — рассмеяться.

— Голубь подсказал или сама догадалась?

— Не знаю, — ответила я вполне откровенно. — Это всё — тени.

— Значит, отражение решило рассказать тебе… Неожиданно.

Кажется, тебе благоволят, Атиен. Даже не знаю, поздравлять или сочувствовать: благосклонность пятого отражения — это всегда одновременно благословение и ловушка. Особенно для ангела.

Мне хотелось много чего спросить по этому поводу, хотя инстинкт подсказывал: к тому, что может рассказать Лариэль, я не вполне готова. За последние дни я успела убедиться, что есть на этом свете очень много секретов, настолько непостижимых, что даже приближаться к ним следует с осторожностью.

Но… как там я сама же сказала ворону — мы те, кто мы есть?

Неоспоримая правда про меня в том, что я тоже сорвала бы яблоко.

И тоже постаралась бы подружиться со Змеем... Кажется, это качества, совершенно типичные для падших ангелов.

Именно потому совсем удержаться от любопытства я и тут не смогла.

— Как тебе удалось вернуться? Неужели все ангелы возвращаются, но не знают об этом? И… почему ты так поступаешь с ним? Он ведь скучает.

Она покачала головой.

— Как много вопросов, однако… И я совсем не уверена, что на все из них готова дать ответы.