А нынешний случай был и вовсе из разряда вопиющих. После минутного колебания он нажал на кнопку селекторной связи и коротко произнес:

– Афанасий, зайди ко мне. Есть неотложное дело.

Еще через несколько минут дверь после короткого предупредительного стука распахнулась, и в кабинет уверенной походкой вошел высокий светловолосый мужчина лет тридцати, с огромным количеством веснушек на лице.

– Присаживайся, – показал Павел Егорович на свободный стул, – нужно потолковать.

Едва взглянув на Ефимцева, Афанасий понял, что случилось нечто серьезное (во всяком случае, ему не приходилось видеть Павла Егоровича таким взволнованным).

С его лица исчезло прежнее добродушие, он был собран и сосредоточен.

– С английским у тебя как?

– Прочитай, – протянул Ефимцев сопроводительное письмо. – И взгляни вот сюда. Это фотография моей дочери и ее мужа.

Афанасий Авдеев взял письмо и быстро прочитал, все более мрачнея, затем взял снимок и долго его рассматривал, словно хотел уложить его в одну из ячеек памяти.

– Значит, Анастасия и Дмитрий у пиратов?

– Получается, что так, – пальцы генерального пробили по столу нервную дробь, потом, будто бы опомнившись, он сцепил ладони в замок.

 – Что ты можешь сказать? Как начальник службы безопасности?

– В этой истории непонятно все с самого начала. Пираты знают их имена. Такое впечатление, что они просто караулили их у берегов Сомали. Смею предположить, что этот захват тщательно планировался, и пираты знали маршрут и время захода яхты в Аденский залив. И конечно же, они знают ваше финансовое положение. Выбор был точечным и очень верным.

– Да уж, наивно было бы полагать, что молодые угодили к пиратам по воле слепого случая, – невесело согласился Павел Егорович.

 – Меня вот что удивляет: почему-то факс об их захвате пришел из Лондона, который, казалось бы, совершенно ничего не имеет общего с пиратами и находит– ся от берегов Сомали за тысячи километров. И потом – кто этот адвокат Абу Рахим и кто уполномочивал его вести переговоры о выкупе Насти и Димы? Лично я ему ничего не поручал!

Подняв факс, Ефимцев прочитал его вновь. По суровому лицу генерального пробежала едва заметная судорога, Авдеев невольно отвел взгляд. Павлу Егоровичу потребовалась всего-то минута, чтобы снова выглядеть прежним.

Он был не из тех людей, что напоказ выставляют свое несчастье; наоборот, в самые трудные минуты он сосредоточивался до предела. То, что на душе у Ефимцева было неспокойно, можно было понять по интересу, который он проявлял к своей шариковой ручке, разглядывая ее предельно внимательно. Кажется, на ней была выведена какая-то арабская вязь, и он как будто бы силился прочитать написанное.

Наконец, аккуратно отложив ручку в сторону, он продолжил:

– Ведь для них этот захват судна не первый.