– Какой именно? – спросил тот, поднимая голову.

– Зачем Фолкнер поехал домой, а не оповестил полицию сразу?

– Думаю, он был просто напуган и боялся остановить машину, – ответил Карсон.

– Ну, хорошо, – нетерпеливо сказал Карсон. – Наверное, наши подозрения совпадают – он хотел посмотреть, дома ли его жена.

– И она оказалась дома?

– Я понял, что да. Накануне она из-за чего-то разволновалась и долго не могла заснуть. Около трех часов утра она приняла изрядную дозу снотворного. Когда Фолкнер появился в доме, она еще спала.

– Полиция побывала и в его апартаментах?

– Фолкнер производил не очень хорошее впечатление, и, мне кажется, полицейский офицер подумал, что он инсценировал это покушение.

– Кто его знает. Фолкнер был странным человеком. Только поймите меня правильно, Мейсон. Я ничего не утверждаю и не строю никаких предположений. Я понял это со слов офицера. Он спросил Фолкнера, есть ли у него револьвер и какой, а когда тот ответил утвердительно, попросил его показать.

– Вероятно. Я же не был в его комнате. Полиция пробыла там минут пятнадцать.

– Когда все это случилось?

– Часов в десять утра.

– Какой у Фолкнера револьвер?

– По-моему, тридцать восьмого калибра. Кажется, он говорил об этом полиции.

– А какого калибра была пуля, которую Фолкнер вытащил из обшивки сиденья?

– Какие отношения были у Фолкнера с женой?

– Этого я не могу сказать.

– Но какие-нибудь предположения вы все-таки могли сделать?

– Почти никаких. Однажды я, правда, слышал, как он разговаривал с ней по телефону. Таким тоном говорят с хорошо выдрессированной собачкой. Со стороны миссис Фолкнер никаких эмоций в его адрес я не наблюдал.

– До этого случая у вас с Фолкнером тоже были плохие отношения?

– Нельзя сказать, чтобы плохие. Были, разумеется, разногласия, но в общем мы ладили друг с другом.

– А после истории с пулей?

– После этой истории у меня лопнуло терпение. И я потребовал, чтобы он продал мне часть дела – или я продам ему свою.

– И вы действительно были готовы продать свою долю?

– Не знаю. Может быть, и продал бы. Но он предлагал очень низкую цену. Если вы хотите узнать подробности, обратитесь к Уилфреду Диксону.

– Поверенный первой жены Фолкнера, Женевьевы Фолкнер.

– Защищает ее интересы в фирме.

– Ей многое принадлежит?

– Треть. Так было оговорено при разводе. В то время Фолкнеру принадлежали две трети акций, а мне одна треть. Во время бракоразводного процесса ей присудили половину совместного имущества.

– Если вы возненавидели его так сильно, то почему бы вам было не объединиться с миссис Фолкнер и не выкинуть его из фирмы? Я спрашиваю из чистого любопытства.

Карсон ответил искренне:

– Потому что я не мог этого сделать. Это было оговорено при бракоразводном процессе.