— Надеюсь, мы не услышим вопля робота с лестницы, — сказал Борис и открыл ноутбук. — Вы вчера заснули, а я решил не терять времени даром, поискать информацию по всем фигурантам. Начал с Софьи Задирайкиной и увидел сообщение о том, что в Центральном округе совершено самоубийство. С крыши пятиэтажного здания, которое готовили под снос, прыгнула женщина. В ее кармане обнаружили записку со стандартным текстом: «В моей смерти прошу никого не винить. Лена, прости». Там же нашли паспорт на имя Софьи Задирайкиной, она проживала в соседнем доме.

— До того, как вытряхнуть на Артемону тараканов, Софья вполне мирно говорила, что скоро куда-то уедет, — вздохнул я, — мне показалось, что она собралась в отпуск.

Не заметил признаков истерики.

— Те, кто твердо решил умереть, как правило, спокойны, — мрачно пояснил Борис. — Зачем нервничать? Им и так все ясно. Если человек пишет длинные записки, обвиняет в них всех и вся, это скорее всего крик о помощи, просьба: ну остановите же меня. Я знаю одного неуравновешенного парня, тот, прежде чем наглотаться таблеток, звонил своей матери и начинал с ней прощаться. Бедняга всякий раз опрометью бежала к сыну, открывала квартиру, а самоубийца залезал на табуретку.

— Это шантажист, которому нравится издеваться над родными. — поморщился я, — а Софьи на самом деле нет. Что-то нашлось на нее?

— Ее муж Максим Задирайкин — пилот авиакомпании «Де-Монт». Именно он управлял злополучным лайнером, который потерпел крушение. В салоне среди прочих пассажиров находились Филипп Никитович Попов, муж Артемоны, и Екатерина Владимировна Глаголева, супруга похоронных дел мастера Семена Сергеевича.

— Интересно, — протянул я.

— Я нашел список пассажиров, — продолжал Борис, — похоже, Филипп и Катя не были знакомы.

Фил купил билет в бизнес. Катя — в эконом-класс. Они находились в разных концах самолета. После крушения провели следствие. В его процессе возникло предположение: вероятно, пилот совершил самоубийство и увел с собой на тот свет пассажиров и экипаж.

— По какой причине возникли такие мысли? — удивился я.

— Перед отправкой в свой последний полет Максим попрощался с единственным лучшим другом, Николаем Годовым, — пояснил мой помощник, — отдал ему конверт и сказал: «Письмо открой, когда я улечу.

Не раньше!»

— Николай выполнил его просьбу? — возмутился я. — Кем он работает?

— Диспетчером, — коротко сообщил Боря.

— Неужели Годов не понял, что друг задумал нечто ужасное? — рассердился я. — Не сообщил начальству, не попросил снять летчика с рейса?

Борис налил воды в свой стакан.

— Его много раз допрашивали, в конце концов признали: Николай не лжет, он понятия не имел о суициде. Максим говорил с ним весело, смеялся, рассказал пару анекдотов, потом вручил конверт.