— Впечатляет, — оценил я увиденное, — понятия не имел, сколько на земле всего летающего, порхающего, скачущего… Уму непостижимо. Кое-кто вызвал у меня оторопь. А бабочки очень красивы. Таким собранием может гордиться любой музей.

— Ни одно хранилище мира не имеет всего, что есть у меня. А самые раритеты в последнем зале, прошу, — возвестил Глаголев.

Я очутился около темного аквариума и удивился:

— Кто там? Почему без света?

— Комар Годион, — пояснил хозяин, — при отсутствии освещения он ведет себя как обычный кровосос. Водится исключительно в Индии, только в одном месте, в ареале почти непроходимых джунглей.

Годион — носитель смертельного яда, который действует почти как цианистый калий. Если укушен человек, спасти несчастного невозможно. Живой организм через секунды станет мертвым. Время наступления смерти зависит от разных факторов: возраста, веса, пола, состояния здоровья жертвы. Но, повторяю, это секунды.

Я на всякий случай отошел от стекла, а гробовщик продолжал:

— Годион любит темноту, сырость, мрак. На свету он довольно быстро гибнет. И лишь этим объясняется, что это насекомое еще не убило все живое на Земле.

Если комар попадет в комнату, где горит электричество, окажется на солнце, ему наступит полный капут через минут десять. В оборудованной у меня для него зоне джунглей есть растения, поддерживающие оптимальный климат. Похвастаюсь: по моим сведениям, живого Годиона нет ни в одной энтомологической коллекции мира. Я обладатель уникума. Об этом комаре вообще мало кто даже из ученых знает.

— Наверное, данный вид в прекрасных условиях быстро размножается, — пробормотал я. — Сколько их у вас?

— Особей? — уточнил похоронных дел мастер.

 — Не считал. Да и невозможно учесть все экземпляры. Люди, которые наняты ухаживать за моей коллекцией, занимаясь аквариумом в этом зале, всегда надевают…

Глаголев подошел к большому шкафу и открыл его.

— …защитные костюмы из толстой резины, они закрывают голову и все лицо, кроме глаз. Потом очки, перчатки, сапоги. Все застегивается, захлопывается, заклеивается. Ни одной щелочки-дырочки нет.

Я не справился с любопытством.

— Зачем вам столь опасные комары?

Глаголев усмехнулся.

— По какой причине люди коллекционируют пустые спичечные коробки? Они им нравятся.

А я восторгаюсь насекомыми.

— Где вы их берете? — не успокаивался я. — Как убийц перевозят?

Семен Сергеевич поманил меня.

— Пойдемте. Вижу, вам не по себе.

— Верно, — признался я. — Кажется, что за темным стеклом пустота. И это более всего будирует. Змеи тоже не ромашки, но их хоть заметить можно.

— Не всегда, — «успокоил» меня энтомолог-любитель, — порой человек и не подозревает, что сухая ветка на дереве в реальности опаснейшая особь, которая только прикинулась неживой природой.