Когда на меня повесили клеймо жены козла. Он чертит символ на земле и посыпает все пылью.

— Августина, ты позор нашей семьи! — ко мне подходит маман. — Теперь мы обречены на вечное услужение Мирграду. Мы потеряем наше королевство. А твой брат вместо трона станет прислужником короля.

— А что меня хотят поджарить, тебя мало заботит? — фыркаю.

— Ты сама нагнала гнев судьбы. Твое поведение было непростительным, — упирает руки в бока и смотрит на меня так, будто сама не прочь одним взглядом прибить.

— Мам, чего нам ругаться, помоги выбраться, а? Я же дочь твоя, — чего не сделаешь ради свободы. Я вот наступаю на горло гордости и пробую найти общий язык с лже-маман.

— Ты обрекла нас выплачивать долг хранителю. На жизнь под гнетом синего королевства. И еще просишь помощи! — сверкает демоническими глазищами.

— Матушка, не гневись, — к нам подходит братец. Все такой же не мытый, еще больше осунувшийся.

— Я выбрала для нее лучший монастырь. Вложила столько сил в ее воспитание. И вот она благодарность! — показывает мне кулак. — Не могла услужить мужу! Всего-то от тебя требовалось покорность.

— А ты меня хоть раз спросила, чего я хотела?!

Вот уверена, что Августину никто ни о чем не спрашивал.

— Меня тоже не спросили, но я не смел нарушить договор, подписанный кровью. Я король! И то не пошел против воли преставившегося отца! Или ты думаешь, я мечтал о такой нерадивой супруге? — к клетке в сопровождении свиты шествует козел. Сегодня он в синем сюртуке, с ног до головы увешанный драгоценностями. — Оставьте нас с осужденной, — машет рукой в сторону моего братца и маман.

— Я все же предлагаю ритуал изгнания. Демоны поработили ее душу, — шепчет женщина королю, прежде чем уходит.

Смотрю на него и тошнота подкатывает к горлу. Подбородок с козлиной бородкой задрал. Смотрит на меня, как на ничтожество, и на губах злорадная ухмылка.

— Не имеет смысла спасать прогнившее тело, — изрекает высокомерно. — До чего же воняешь, — брезгливо морщится.

— С кем поведешься, от того и наберешься. Вот замуж вышла, соответствую своему мужу, — и сама морщусь. Это же за какие грехи такого муженька мне в этом мире послали?

— Да как ты смеешь? Тебе выпала великая честь стать женой самого могущественного дракона! — говорит и сам с себя кайфует. Его аж накрывает от самолюбования.

— Сын кухарки нацепил на голову корону и возомнил себя центром мира. Из могущества я вижу только зашкаливающий гонор.

Дергается как от пощечины.

— Эсвель слишком много болтает. Пора вырвать язык этой лошади! — шипит как змееныш.

Вот тут уже меня охватывает паника. Со мной все понятно, а вот подставлять пони не хотелось. Он ведь помогал.

— В этом твое хваленое могущество? — скалюсь. — Наказывать тех, кто слабее и обездвижен. Так докажи, какой ты король.