Ты что, собираешься взять Лереену в заложницы? Как, позволь узнать? Она намного сильнее тебя, а магия против нее бессильна.

– Лён поможет. Накормим ее жгучеядом и поговорим по душам.

– А если у тебя ничего не получится и Лёна рядом не будет? Вряд ли Повелительница, подергав зачарованную дверь, добровольно согласится дегустировать твое снадобье. Она решит, что ты хочешь ее отравить, придумав байку о захвативших долину метаморфах.

– Хорош каркать! Получится. А нет, с Лерееной-ложняком я управлюсь сама. Если Повелительница выйдет из храма в полном одиночестве, вы точно будете знать, что она настоящая, и ты, Ролар, попробуешь с ней поговорить и убедить связаться с Ковеном Магов.

– А еще мы будем знать, что она сделала из тебя котлету, – угрюмо добавила наемница.

– У тебя есть другой план?

– Нет, – сникла подруга. – Но неужели больше ничего нельзя сделать? До рассвета еще несколько часов, мы что, так и будем сидеть, сложа руки, как в яме перед казнью?

– Ну… предлагаю сыграть в карты, – вполне серьезно предложила я. – Заснуть все равно не удастся, а просто так сидеть – впору свихнуться. У кого-нибудь есть колода?

Друзья оторопело переглянулись.

– По-моему, ты уже засиделась, – заметил Ролар, но, похлопав себя по карманам, извлек пухлую стопочку карт, а Орсана сходила к столу, почиркала кресалом и принесла зажженную свечу. – Во что и на что?

– Как и положено взрослым серьезным людям, – я спохватилась и поправилась: – и вампирам, разумеется. В подкидного дурака на раздевание, чур ты сдаешь!

Присланный Лерееной стражник не снизошел до стука в дверь, за что и поплатился, чуть не померев на месте от разрыва сердца: мы с радостными воплями шлепали по полу замусоленными картами, сражаясь за право обладания Роларовыми подштанниками.

Все остальное он уже проиграл, а в этой партии ему опять не везло с козырями, так что бой шел фактически между мной и Орсаной, вампира в расчет не брали, и он обречено скулил, обзывая нас шулерами.

Разумеется, приход стражника резко поубавил нам веселья. Побросав карты, мы торопливо расхватали проигранную одежду, наскоро привели себя в порядок и все вместе вышли на улицу.

До восхода солнца оставалось не меньше получаса, но небо уже окрасилось в ровный светло-голубой цвет без единого клока тучек.

В Арлиссе, как и в Догеве, дома ставили прямо посреди леса, расчищая лишь небольшой участок под одну-две грядки, и те преимущественно с цветами (Лён объяснил, что это делается из-за «эффекта черновика» – какой смысл обзаводиться обширным подворьем, если на него придется три-четыре «дырки» сквозь пространство, из которых в любой момент могут выскочить заплутавшие в лесу чужаки, воры или крайне озадаченный медведь в дурном настроении).