Едва открылись двери подъемника, я увидел прямо-таки эпическую картину: двое полицейских, которых я повстречал сразу по прилету сюда и выхода из «Эльзы», держали оборону, укрывшись за маленькой синей виманой марки «Елена». Старший урядник, порадовавший меня фразой «Есть, ваше высокопревосходительство!», крикнул:

— Еще раз прошу, уходите! Мы выполняем приказ самого Козельского! Уходите! К вимане никто не пройдет! — его помощник дважды выстелил куда-то вправо.

Я осторожно выглянул. В той стороне, куда он стрелял, за ящиками с коммуникационным оборудованием пряталось двое — приказный и корнет.

И по другую от них сторону стояло еще четверо гражданский и трое полицейских во главе со штабс-капитаном.

— Сволочи! Начальника караула быстро! — заорал штабс-капитаном, отступая за стальную конструкцию, державшую верхний ярус площадки.

Происходящее прояснилось сразу: те двое моих самых первых знакомых добросовестно исполняли мой приказ, то есть приказ Козельского. И всякие увещания, что мол Козельский — это не Козельский, их пронять не могли. Ситуация была одновременно и комичной, и трагической, ведь кончится она могла смертями ни в чем неповинных людей, честно исполняющих свой долг и понятия не имеющих о высоких имперских потрясениях.

Поскольку никто из этих парней меня в истинном облике еще не видел, я снова активировал «Лорепалх Куил» с маской «Козлика» и, не убирая магического щита, направился к посадочной площадке. К сожалению, я значительно растратил свой резерв и еще раз использовать «Ликосу» не рискнул. Вложил в правую руку «Веил Литуам Лакши», на случай если успокаивать придется сразу всех.

Снова зазвучали пистолетные выстрелы. На блестящем корпусе синей «Елены» появились вмятины и дырки.

— Что здесь происходит?! — крикнул я голосом рассерженного Козельского.

Стрельба мигом прекратилась. Осаждавшие защитников «Эльзы» мигом повернулись ко мне и опустили оружие. Все, кроме штабс-капитана. Я догадался, что он сейчас станет проблемой. Раньше, чем штабс-капитан успел открыть рот и выразить сомнение, будто я не настоящий глава Ведомства Имперского Порядка, с моей руки сорвалось серебристое облачно. Метнулось к нему, на лету превращаясь в волну лютого холода.

В воздухе заискрилась ледяная пыль. Штабс-капитан вмиг застыл, посинев лицом и покрывшись инеем. Пистолет выпал из его скрючившейся руки. Ледяная волна задела еще двоих, стоявших в нескольких шагах от него. Но их не пробрало так глубоко — они лишь испытали сильный холод, пронизывающий до костей. Обычно после такого выживают без проблем, хотя получают значительное переохлаждение. Гражданский тут же ретировался в сторону второго подъемника.