Тем более первого июня мы с Ольгой улетали на отдых, а хорошая гостиница на Карибах тоже стоила хороших денег.

После ужина мы с Майклом поднялись в мою комнату, и я, вытащив из сейфа мою рабочую папку с листками переводов, спросил барона:

— Как дела с твоей научной статьей? Она вышла в журнале британского исторического общества?

— Да, даже в трех журналах. Главная публикация в «World History». Пришло много писем. И кое-кто догадывается, что в статье задействованы какие-то древние источники, которые либо пока не известны официальной науке, либо известны, но не переведены. Я даже получил письмо от герцога Энтони Уэйна. Правда он не столько хвалил меня, сколько выражал недоверие и требовал сообщить на каких именно источниках основан мой труд.

— Вот как? — я потянулся к «Никольским», лежавшим возле пепельницы на столе. У меня начал созревать кое-какой план. — Это тот самый Уэйн, который глава британского общества Исследователей Закрытой Истории? — Милтон кивнул, мигом посерьезнел, а я продолжил так: — Ответьте ему, что за основу ты взял частичный перевод одной из пластин… Кстати, ты не догадался как называются тем самые пластины, грифельный оттиск, одной из которых ты сделал?

— Нет. Вы же сказали, никому не показывать оттиск и пока держать все это в тайне еще две недели. Я никому не говорил о пластинах, не упомянул их в статье, хотя две недели уже прошли, — барон, сидя в кресле все пытался разглядеть листки, которые я вытащил из папки.

— Все верно, но теперь мы сделаем так, — я достал из сейфа бархатную шкатулку с пластинами Свидетельств Лагура Бархума. Открыл ее и выложил увесистые прямоугольники черной бронзы, блестевшие позолотой на выпуклых пиктограммах. — Это, господин Милтон, не что иное, как Свидетельства Лагура Бархума. Реликвия наверняка известная вам.

Майкл разволновался. Он не смог усидеть на месте, вскочил и спросил:

Какой же он все-таки до сих пор ребенок!

— Конечно, трогай, смотри, изучай, но пока только глазами, — сказал я и продолжил свою мысль, прерванную прежде: — Итак, ответь этому Уэйну, что за основу твоей статьи взят перевод одной из пластин Свидетельств Бархума. Сделал его некий человек, проживающий в Лондоне. Работал он над ним долго — более полугода, но в результате ему открылось понимание древнего языка и дальше перевод пойдет быстрее, и скоро мир увидит перевод еще нескольких пластин.

— Но Уэйн знает почти всех, кто способен сделать перевод с древних языков, — заметил барон, не выпуская пластину.

— Вот именно: почти всех, — я выделил интонацией слово «почти». — Пусть помечется, подумает, кого он еще не знает или знает, но тот смог сделать перевод, не извещая об этом его важность герцога Уэйна.