— Так? — спросила она, оторвавшись.

— Глубже, детка. Не бойся, его, — я приподнялся, меняя позу. — Пусть лучше я буду бояться тебя.

— Ладно, — Ковалевская сжала моего бойца ладошкой и втянула в себя головку. На ее венчике я почувствовал, как сомкнулись губы княгини.

Положил ладонь на ее затылок, но Ольга издала протестующее:

— Мммм… — зато ее ласка стала еще смелее.

Вздрагивал от божественных ощущений, лаская ее спину и волосы, а Ольга Борисовна все лучше понимая меня, будто начала поучать от этой чувственной игры удовольствие и вскоре довела меня до той, самой высокой точки, когда взорвался не только мой боец, но и что-то во всем теле, наполняя каждую клеточку волшебным экстазом.

— Тьфу! Елецкий! Тьфу! Предупреждать надо! — весь мой сок княгиня сплюнула на мою рубашку и джаны.

— Молодец! Супер! Ольга Борисовна, это что делается?! — меня разбирал смех.

— Надо было просто сказать, что ты уже созрел. Я, знаешь ли, неопытная, — она вытерла лицо рукавом мой рубашки. — Теперь твоя очередь. Давай, Елецкий, покажи на что ты способен, — она отползла к спинке заднего дивана и поманила меня пальцем.

— Разве мы так договаривались? — улыбаясь, я погладил ее великолепный, немного разведенные в стороны ноги.

— Да. Тем более я тебя еще не простила. Уж постарайся, — ее ладошка властно легла на мою шею. — Задобри меня. Сделай так, чтобы я сказала: «Все прощаю!».

— Тебе нужно возить в эрмике плед, — сказала Ольга, потираясь щекой о мою грудь.

— Да. И запасную одежду, — согласился я, поглядывая на рубашку и джаны, висевшие на распахнутой двери «Гепарда» — их пришлось застирать в реке.

— Саш, неделю без тебя — это так много.

Я правда расстроена, — она поцеловала меня в грудь и привстала. В заходящем солнце ее голое тело и волосы казались красными. — Эйхос пищал — наверное папа. Пойду проверю сообщения.

Ковалевская направилась к «Гепарду», ступая по шелковистой весенней траве. Я тоже встал, проверил сохнущую одежду — она еще была влажной. Взял в салоне коробочку «Никольских» и закурил, стоя возле эрмимобиля совершенно голый, любуясь отражением заката в реке, лугом, над которым жужжали майские жуки. Как же прекрасна эта жизнь. Из-за таких моментов стоит жить, даже если к ним ведут очень непростые дни, полные серьезных испытаний.

— Саш, папа говорит, что если ты со мной, то хотел бы на ужин видеть нас двоих. Поедем? — Ольга начала одеваться. — Он же после совещания с Денисом во дворце. Наверное, хочет сказать тебе что-то важное.

— Обязательно поедем, — согласился я, подумав, что Бориса Егоровича придется просить с решением вопроса Элизабет. О заслугах чеширской баронессы он, наверное, уже знает от Ольги. За такое не грех похлопотать даже перед царевичем.