— У меня есть предположение. Очень серьезное предположение, ваше сиятельство! Благодаря тому, что вы написали, меня посетила очень важная мысль! — он развернул мой листок и прочитал: — «…с эпохой последних правителей династии Пандарпиев». И ниже вы пишите: «Таблички Святой Истории Панди». Пандарпиев и Падни — вы понимаете? Может быть в тех табличках как раз и записана история гибели цивилизации ариев, а Пандарпии — это и есть Панди.

Вот и славно, ему пришли на ум те же мысли, что и мне. Ведь именно об этом я думал, стоя недалеко от Багряного Дворца. Пусть теперь барон Милтон работает в этом направлении, пусть дерзает.

И надо заметить, скорее всего не мы одни с Майклом такие догадливые. Ведь пришла же похожая мысль пришла кому-то в окружении Глории, и возможно, кому-то еще. Почему пришла только сейчас, а не сто, двести и или пятисот лет назад? Наверное, потому что таблички в самом деле считались утерянными, и лишь теперь кто-то прознал об их месте нахождения.

— Скучно здесь с вами. Таблички, сплошные таблички. Я буду у себя, — сказала графиня и вышла их моей комнаты.

— Майкл, все верно, династия Пандарпиев в позднем переложении на ведийский язык может звучать как Пандирии или в сокращении просто Панди, — сказал я, когда мама закрыла дверь.

— Александр Петрович, знаете какая во всем этом самая большая загадка? — чеширский барон был так погружен в подброшенную ему идею, что даже не заметил, как вышла из комнаты Елена Викторовна.

— Ну-ка просвети, — мне стало любопытно.

— Самая большая загадка, это вы, ваше сиятельство! Вы же еще не окончили школу! Ну откуда вы можете знать такое?! Знать языки, которые неведомы самым авторитетным исследователям древности! — англичанин взял со стола египетскую маску, повертел ее в руках и вернул на место.

— Я помню листки с вашими переводами, еще в той комнате, — он кивнул куда-то на стену, подразумевая то время, когда я вынужденно жил в гостевой.

— Майкл, давай ты лучше будешь заниматься исследованием тайн нашей истории, а не меня. Я не слишком ценный экспонат, — ну не объяснять же ему, что я когда-то жил в те эпохи, когда некоторые народы еще говорили на этих языках. Правда это было в ином мире — мире история которого протекала иначе.

— В общем, ты забирай пока это все. Храни в сейфе графини или моем. И думай над тем, что я написал. В ближайшее время воспользоваться The Royal Archivist ты не сможешь — сам понимаешь, в Лондон тебе нельзя. Так что довольствуйся нашей информационной сетью. Я сейчас уезжаю, увы, времени нет обо всем этом поговорить. Да, кстати, документ о твоем российском подданстве готов. Распишешься при получении и станешь совсем нашим, — я рассмеялся.

Майкл краснел, лепетал слова благодарности, но я почти не слышал его.