Он ещё раз оглядел своих… собратьев по несчастью?

Ну, подобное с Сергеем уже случалось. Правда, тогда он был здоровенным парнем с пудовыми кулаками… И нулевыми навыками владения оружием.

Теперь, судя по тому, что он видит, до здоровенного парня ему ещё расти и расти.

А как с остальным? С навыками?

Сергей встал. Получилось легко и просто. Уже лет двадцать такой лёгкости не было.

Ну-ка… Сергей без труда запрыгнул на ящик… И еле удержался.

С равновесием точно было что-то не то. Хотя голова не кружится. Просто как-то… неловко.

Ухватившись за борт, Сергей одной рукой развязал портки и с наслаждением пустил струю. Вода, бегущая вдоль борта, явно была речной. Вернее, озёрной. И берег – знакомым. О! Это же Ладога!

Он отпустил борт, чтобы завязать гашник… И едва не грохнулся. С равновесием, похоже, совсем швах. Пришлось спрыгнуть, придержав штаны, и завязать шнурок уже на палубе.

Так, а что у нас впереди?

А впереди было десятка четыре нурманов: кто на палубе, кто на румах. Но вёсла убраны. Драккар шёл под парусом.

Сергей оглянулся. Кормчий. Тоже нурман. Матёрый. Пегая борода заплетена в две косицы, упрятанные под кожаный жилет.

Глядя на кормчего, Сергей вдруг ощутил страх. Забытое чувство. И понимание: это не его страх. Это что-то… физиологическое. Князь-воевода тоже мог испугаться. В том числе и нурмана, если тот реально опасен.

Но сейчас он боялся не так. Тогда был страх воина. Не слабость в коленках, а осознание опасности и готовность встретить её как подобает.

Теперешний страх был совсем другим. Испугом зайчишки, увидевшего волчью пасть.

Мгновением позже Сергей сообразил: страх не его. Боялся мальчишка, в тело которого он угодил. Страх маленького смерда, ребёнка, проникший через волевую броню опытного воина.

Понять-то он понял, но что теперь с этим делать? Коленки-то дрожат по-настоящему.

Так, сесть и расслабиться. Чего он боится? Что его убьют? Он – воин. Воин, который боится смерти? Смешно. Да и не станет нурман убивать раба. Зачем? Обойтись может как-нибудь по-нехорошему? Ну да, это у них запросто. Но опять-таки калечить его не станут. Нурманы рачительны, имущество берегут. Да и похуже с ним бывало! И пытали его. И травили. И убивали почти до смерти. Жена потом по косточкам собирала. И вообще: что такое боль, если правильно к ней относиться? Развития без боли не бывает. Так что придётся этому маленькому телу к ней привыкать. И к боли, и к опасности. Потому что жить рабом Сергей не собирается.

Да, он больше не князь. У него нет дружины, земель, связей, богатства. Нет византийского гражданства и друзей из числа владык. Но всё вышеперечисленное ему, Сергею Духареву, никто не дарил. Сам добыл. И снова добудет, ведь впереди, похоже, новая жизнь. А это, блин, гораздо лучше, чем старость. Чем боль, которая никогда не прекратится.