Но этого было мало, поскольку даже с такими габаритами волна его сметет.

Тогда Алекс подключил Мирам к управлению Зародышем. Как всегда выручила метка, помещенная в артефакт. С ее помощью спутница научилась менять плотность аномалии в разных местах и этим как бы закручивать поток плазмы более хитрым способом.

Течение замедлилось еще сильнее.

Отдаленно это напоминало древний способ, когда моряки успокаивали море, разливая на его поверхности жир или масло. Правда, в случае аномалии требовались сложные расчеты. Но с ними Мирам справлялась.

С нетерпением он ожидал прихода новой волны. Через несколько часов где-то вдалеке возник огромный протуберанец, насыщенный плотной плазмой.

— Идет! — азартно выкрикнула Мирам, которой и самой не терпелось проверить свои силы. — Выравниваю!

Алекс не вмешивался в работу спутницы, вместо этого удерживал вниманием луч Строителя, не позволяя ослабленному потоку сносить платформу.

Несколько минут они сражались с течением. Оно по-прежнему было невероятно сильным, но не шло ни в какое сравнение с предыдущей болтанкой.

В течение следующих полутора дней волны приходили трижды, но каждый раз Алекс удерживался на небольшом пятачке внутри луча.

Даже древние это заметили, когда связались после всех тестов.

— Мы готовы начать подъем, — осторожно заявил Зоб. — А у тебя что? Все было спокойно. Волн не было или… ты нашел способ с ними бороться?

— Слава богам! Даже не буду спрашивать как, — обрадованно заявил крикун.

— Вот и не спрашивай, — хмыкнул Алекс. — Все равно не скажу. Можешь начинать. Я удержу платформу.

Как ни странно, дни в аккреционном диске тянулись куда медленнее, чем в резервуаре ускоренного времени несмотря на постоянную борьбу.

А все потому, что нужно было поддерживать разгон сознания на приличном уровне. Поэтому дни и растягивалась.

Эффект новизны давно прошел и ничего кроме усталости и постоянного напряжения Алекс не чувствовал. Он бы с удовольствием поскучал у Факира, чем балансировал бы на чертовой платформе внутри узкого луча.

Но расслабляться было нельзя!

Иногда волна накатывала словно огромный величавый прибой. В смысле плазма, конечно, двигалась на околосветовых скоростях, но давление нарастало постепенно.

Это Алекс называл легким бризом и даже внимания особого не обращал. Но иногда это был кинжальный выброс, когда от момента проявления сигнала на границе аномалии до прихода волны проходили доли мгновения.

И это с учетом того, что выбросы автоматически гасились полем Зародыша!

К счастью, Мирам всегда успевала среагировать, распределяя импульс по всей аномалии.

Но иногда приходилось особенно туго.