Мол, да ну⁈

— Я распорядился меня не беспокоить, они всё сделали правильно, — бросил, как кость собаке.

— Наверное, когда вы гостили у моего отца Аргириса в Леванте, к вам проявляли больше уважения, — заявляю я недовольно и пью половину вновь наполненного бокала.

Судя по выражению лица мужчины, он крайне удивлён, что я так легко и непринуждённо с ним разговариваю.

— Тогда мы были официальными делегатами, — отвечает Шатур с нотками раздражения.

— Мы вроде тоже прибыли официально, но не то, чтобы к вам, к любому члену Сотни на поклон пробиться так и не удалось, — выдал я уже с претензией.

Смотрю на Беринга, он на меня. Да, я серьёзен. А ты простой человек, возомнивший, что правишь миром. Пусть и этим небольшим.

— Я не знал, — отвечает вдруг так спокойно и впервые опускает свой взгляд. — Все ответственные лица понесут наказание.

— Нет необходимости, я же здесь.

— Обычно все вопросы внешнеполитического уровня обсуждает Сотня прежде, чем они доходят до меня. Но я готов выслушать ваши прошения напрямую, — заявил Шатур и снова посмотрел на меня. Взгляд испытывающий.

А я, млять, всё думаю, как ему цилиндр этот долбаный передать. Со всех сторон нас палят. Главный гвардеец вообще в трёх метрах стоит и за моими руками следит неотрывно. Вон, там у них на стенке и арбалеты взведённые висят. А с другой стороны арки наподобие пожарного щита с четырьмя баллонами, мдя… похоже два пневматических ружья в закромах.

Это я в процессе осмотрелся. Пока Шатур на меня не пялился. А теперь он буквально прожигает взглядом.

— Мы могли бы поговорить наедине, сэр? — Спрашиваю в лоб.

— Говорите смело, я доверяю всем, кто в этой комнате, как себе, — разводит руками глава Градира.

Кто бы сомневался. Лёгких путей не будет. Но я всё же пробую заинтриговать:

— Дело касается Разлома.

— Сейчас меня это в меньшей степени интересует, — бросил Шатур надменно. — Что — то ещё?

А ещё привет тебе с матушки Земли, осёл. Вот только сказать я это не рискнул. Ибо не уверен в реакции. Может, он поскорее захочет от меня избавиться, понимая мою силу. И всё же не могу удержаться и не взять шахматного короля с доски и повертеть им.

Камень или кость, непонятно. Камнями драгоценными украшен, дорогие фигурки.

— Это шахматы, — брякает Шатур и по глазам вижу, недоволен, что их лапаю. — Игра, требующая большого интеллекта.

— Ого! Мне недалёкого ума воину такого не постичь, наверное, — комментирую, выражая тон восхищения.

— Ну что вы, сэр, — отвечает Шатур, отчасти даже расплываясь. Он что, принял это за комплимент?

— Вы придумал? — Спрашиваю, отчаянно скрывая сарказм.