С правой почкой совсем все плохо, скорее всего, будем удалять, левая тоже задета, и здесь гемодиализ без вариантов, но впору задуматься о пересадке. Долго даже на диализе не протянете.

— Ох-хо-хо, — засмеялся, — пересадка. Да о чем вы? Откуда у меня такие деньги. А в очереди стоять, так не доживу все равно.

— На гемодиализе попробуем дожить, — посмотрела на него строго, — рано сдаваться-то. Вы дяденька еще молодой, бороться надо.

— Я вас услышал. Подумаю.

— Нечего тут думать. Эти ваши размышления только драгоценное время отнимают.

— Ну и сколько я протяну еще без лечения?

— Шутите что ли? — вытаращилась на него.

 — Вы уже протянули почти месяц, пока добирались до меня.

— Не могу сказать. Почки дело такое. Кто-то и полгода и год может жить, а кто-то вон вышел за порог и упал, всё.

На что Семен кивнул, сохранив притом полнейшее спокойствие:

— Вы бы мне прописали чего-нибудь, раз уж я здесь.

— Я пропишу, но все это в вашем случае уже не будет работать.

— Да понял я, понял.

Врач пребывала в искреннем недоумении, однако большего сделать не смогла, кроме того, что выписала список препаратов.

Покинув кабинет, Семен отправился сразу на рынок.

Честно говоря, он ждал подобного вердикта, но, как и все, надеялся на лучшее. Лучшего не случилось. А все началось после того, как год назад переболел сильной пневмонией. Только долгое время списывал боли в спине на возраст, на физический труд, а оказалось вон как. Уже на рынке зашел в первый попавшийся павильон, купил себе булку с изюмом, бутылку кефира, а внуку взял несколько киндер-сюрпризов, после чего вернулся на улицу, отыскал лавочку. И до того тошно стало, горько. Выходит, Лиза с Пашкой скоро останутся совсем одни.

А бог все-таки есть… есть он.

Тогда достал телефон, положил на коленку и замер в ожидании.

Евгений тем временем добрался до гостиницы. Естественно братец выбрал самую дорогую, что есть в Кемерово. Без номера люкс он себя чувствует прямо-таки не человеком. В просторном лобби-баре было малолюдно, у дальней стены сидела пожилая пара да несколько туристов из Китая заняли два соседних столика. Соколов прошел к ресепшену и только собрался назвать фамилию, как за его спиной раздался голос, от которого его аж передернуло.

И он немедленно развернулся.

Ну, все, хана Кириллу.

— Ксения? — уставился на нее исподлобья. — Ты что здесь делаешь?

— Как что? — захлопала длинными ресницами. — Я там чуть с ума не сошла, все глаза выплакала. И вдруг вчера Кирилл сказал, что ты вышел на связь, что ты жив, — скорее бросилась к нему, обняла. — Господи, Жень, — принялась целовать, — ты жив.

— А мой брат где? — даже не прикоснулся к ней.

— Сейчас спустится. Блин, Женя…

В этот момент двери лифта разъехались, выпустив из оббитой деревом кабины дорогого брата.