– Баста, – сказал он, закончив это дело и увидев, что солнце, побагровев, уже склонилось низко к горизонту, – продолжим завтра.

– Ну ты, Петрович, и мастак работать от рассвета до заката, – уважительно сказал бородач, утирая со лба пот, – прям как электровеник какой-то. И как ты его, Викторович, только терпел?

– То, что мы не сделаем сегодня, – сказал главный авантюрист, подняв вверх палец, – за нас не сделает больше никто. А посему – темп надо держать максимальный.

Издали донеслось приглушенное блямканье.

– Ша, хлопцы, – сказал физрук, – слышите? Витальевна к ужину зовет.

– Вы это, – сказал Петрович, – езжайте, а я пока тут покараулю. Не хочется мне что-то бросать без присмотра все это добро. Если что случится – останемся тут в каменном веке с голой задницей.

Его коллега почесал в затылке.

– С одной стороны, оно, конечно, верно, – сказал он, – но с другой стороны – спецназ своих не бросает. Ты, Петрович, потерпи тут с полчасика – я отвезу народ и мигом вернусь.

Вернулся он действительно через полчаса. Учитель только-только успел развести небольшой костерок из набранного поблизости в лесу сушняка. Вместе с ним на УАЗе прикатили Лиза, Ляля, две палатки, большой котелок гречневой каши со свининой и кастрюля с жареной рыбой. Просто объедение для голодного организма. Следом за машиной бежал Шамиль, и Майга приветствовала его громким лаем.

– Значит так, Петрович, – первым делом сказал отставной прапорщик, – сделаем так. Мы с тобой и нашими дамами обосновываемся здесь, остальные – на берегу. Думаю, что так будет лучше всего.

– Возможно, – сказал тот, – но только зачем ты привез сюда Лялю с Лизой?

– Как зачем? – уперла руки в боки Ляля, – а где еще должна быть верная жена, как не с любимым мужем? Вон жены декабристов за своими мужьями в Сибирь шли. А тут не Сибирь, а полный сюр – этот, как его, Пикассо, нервно курит в сторонке. Посреди чистого поля стоит столб, под столбом – Петрович. Расскажи кому там, дома – не поверит.

– Ладно, Ляля, – сказал ее благоверный, поднимая вверх руки, – сдаюсь. Но только не надо меня целовать – я грязный и потный.

– Это не беда, – ответила девушка, схватив рюкзачок с мыльно-рыльными принадлежностями, и потянула его за руку, – тут Ближняя всего в трех минутах ходу. Пойдем, милый, я тебя провожу.

– Э-э-э, а ужин? – растерянно спросил Андрей Викторович.

– Пока мы не будем ужинать, – проговорила Ляля, увлекая за собой муженька, – а то совсем стемнеет. Мы быстро – одна нога здесь, другая тоже здесь.

– Пусть идут, – сказала Лиза, – а мы с тобой пока поставим палатки и тоже немного поворкуем.

До Ближней действительно было не более ста пятидесяти метров и тут, выше озера, она напоминала уже не речку, а скорее крупный ручей, извивающийся меж травянистых берегов.