— Это просто невыносимо! — воскликнула Элфрида, и Кэрри подумала, что это слово выражает суть всего, что случилось за минувший год.

— Так что ситуация взрывоопасна, — продолжала она, — и чревата осложнениями. В Лондоне некому опекать Люси, кроме меня. Разумеется, если будет необходимо, я возьму это на себя и буду жить в квартире матери, пока она или Никола не вернутся в Лондон. Однако важнее другое. Под вопросом само будущее Люси. Никола вышла замуж за американца и, что совершенно естественно, переедет жить в Америку. Она в восторге от этой перспективы. А Люси, напротив, отказалась ехать туда даже на каникулы.

Ей не нравится Рэндал, и, говоря откровенно, она не питает особой нежности к матери.

Все внимательно слушали Кэрри, но когда она кончила рассказ, повисло молчание. Табита сочувственно пробормотала:

— Пока что она учится в дневной школе.

— А твоя мать не может поговорить с Николой?

— Ты прекрасно знаешь, что маме эта задача не по силам. Она даже и пытаться не будет.

— Но, может быть, отец Люси…

— Никакой надежды. Его вторая жена никогда не согласится.

— Это просто смешно! — вдруг воскликнул Рори Кеннеди.

Кэрри удивленно взглянула на него и увидела, что он уже не сидит, с удобством устроившись на половичке, но стоит спиной к камину, обращаясь ко всем присутствующим, и его синие глаза полыхают негодованием. Все посмотрели на него. — Это смешно. Люси не может вернуться в Лондон. Ей там очень плохо, она мне сама сказала, у нее там нет ни друзей, ни настоящего дома, ее там никто не любит. Она призналась, что еще никогда в жизни она не жила так замечательно, как здесь. И ей совершенно не хочется возвращаться в Лондон. Не забирайте ее туда. Оставьте здесь. Она может жить с Элфридой и Оскаром, и рядом будут мои мама и папа, и Клодэг, она подружится с нашими друзьями, а учиться может в дневной школе в Кригане. Папа договорится с мистером Макинтошем, и тот возьмет ее в свой класс. Вот что, по-моему, вы должны сделать. А если вы отправите ее в Лондон, то это будет просто преступление. Несчастные подростки способны на ужасные глупости. И мы все об этом знаем. Для Люси вы все гораздо ближе, чем родная мать. Поэтому она должна остаться здесь. Я считаю, что вы просто обязаны так сделать. То есть оставить ее в Кригане.

И Рори замолчал. Щеки у него пылали. Потрясенная тишина царила в гостиной, и взрослые с безмолвным уважением смотрели на Рори. Он смутился и тихо добавил:

— Простите, я говорил не так, как подобает.

Опять наступила тишина. А потом Питер Кеннеди встал и подошел к сыну.

— Все правильно, — и он положил руку на плечо юноши. — Хорошо сказано, Рори.

Люси лежала, глядя на покатый потолок спальни. Она очень устала от слез и начала испытывать нечто вроде угрызений совести из-за своего поведения с Кэрри.