Я сажусь и отправляю несколько сообщений Кельвину, моему другу, который работает в больничной аптеке и часто снабжает меня лекарствами, которые я использую для оказания первой помощи в бойцовском клубе. Когда Кевин соглашается сообщить мне, какой яд закажет Коннор, я пересылаю его контактные данные.

— Готово, — бормочу я и прислоняюсь к груди Барда. — Теперь ждем.

Бард обнимает меня за плечи и резко выдыхает.

— Глупый ублюдок. Он будет мертв, как только Лайра получит то, что хочет.

— Ты имеешь в виду, она убьет его?

Положив голову ему на плечо, я провожу руками вверх и вниз по его мускулистым предплечьям, пытаясь дать ему такое же утешение, какое он мне.

— Ты мог бы взять Коннора и Лайру в оборот, как сделал это со сборщиком долгов. Тогда избавишься от угрозы.

— И я никогда не узнаю, с кем из греческой мафии сотрудничает Лайра, если это так.

— Верно, — теперь моя очередь хмуриться. — Но я полагаю, что между всеми основными семьями заключено перемирие.

— Это не мешает людям вести себя как идиоты, — говорит он.

Я прижимаюсь к его груди.

— Мне не нравится мысль о том, что ты можешь попасть в ловушку. Они могут подсыпать яд во что угодно, даже в соль.

— Волнуешься? — спрашивает он с усмешкой.

Моя рука скользит по его бедру.

— Скажем так, я немного привязалась к тому, что из-за тебя у мены пальцы на ногах подрагивают.

Его глубокий смех вибрацией прокатывается по моей спине.

— И твои... — прижимаюсь бедрами к его эрекции. — Более значительные штучки. Было бы обидно потерять что-то столь приятное.

— Очаровательно, — говорит он с задором. — Вот я делаю комплимент твоему блестящему уму, а ты только моему члену.

Я смеюсь так сильно, что у меня болит грудь, а глаза наполняются слезами. Бард поворачивает меня к себе, осыпает мое лицо поцелуями и щекочет ребра, пока я не задыхаюсь.

Его пальцы посылают разряды ощущений в мою грудь, отчего я дергаюсь. Я настолько податлива и слаба, что не могу сопротивляться, когда он переворачивает меня на спину и прижимает к себе. Его растущая эрекция упирается мне в живот, вызывая дрожь по позвоночнику.

— С-стоп, — говорю я между задыхающимися хихиканьями. — Я не могу...

Бард заставляет меня замолчать, целуя так глубоко, что у меня подгибаются пальцы ног. Прижимаясь к его огромному телу, я стону, когда его язык ласкает меня восхитительными движениями. Клитор набухает, а киска сжимается, требуя большего.

— Тебе нравится мой член? — спрашивает он с придыханием.

— Нравится, — бормочу я. — Но это не самая лучшая твоя особенность.

Он отступает назад, его глаза темнеют.

Мои губы кривятся в улыбке.

— Я не хочу, чтобы ты зазнавался.

— Твое сердце, — чмокаю его в губы. — Оно даже больше, чем этот чудовищный член.

Смех Барда заставляет всех бабочек в моем животе взлететь.