И еще с поленницы на него просыпалось.

— Эй, ты чего? — возмущенно простонал он.

Глеб не позволил ему подняться. Он схватил вилы и приставил их к горлу.

— Ты что творишь? — Саватей смотрел на него большими от ужаса глазами.

— Да вот, грохнуть тебя решил! Село у нас большое, но здесь все свои. Я твой труп на санки положу, за околицу вывезу, и никто ничего не скажет. Потому что все свои! — словно высекая слова, проговорил Глеб.

— Это ты о чем?

— И в Лазурном все свои!.. Я думал, ты со мной будешь, но Роберт для тебя больше свой, чем я! Ты предал меня, урод! — Глеб с ненавистью смотрел на Саватея.

— Кто тебе сказал?

— Дочь Роберта сказала! — с самым серьезным видом соврал он. — Яна! Позвонила, сказала, что ты едешь! А знаешь, зачем позвонила? Чтобы ты здесь остался навсегда. Ты же на нее работаешь?

— Я?! — Щека у Саватея задергалась от нервного тика. — Ну да, на нее… В смысле, у нее в клубе работаю… Я не хотел сюда ехать, она сказала, что надо…

— Зачем?

— Посмотреть, как ты здесь…

— Про золото спросить?

— Ну-у… Она что, реально тебе звонила?

— Идиот ты, Лева… И как я мог тебе довериться? — криво усмехнулся Глеб, возвращая вилы на место.

— Что, не звонила? — потирая горло, спросил Саватей.

— С какого хрена она будет мне звонить?

— На пушку меня взял? — Лева глянул на него с беспомощной злостью во взгляде.

Парень он здоровый, а Глеб не из лучших бойцов. Но Лева даже думать боялся о реванше. Ну, свалит он Глеба или даже убьет, а дальше что? Места здесь глухие, зима к тому же — не уйти ему отсюда. Нагонят его мужики, прямо в снегу и закопают…

— Зачем ты предал меня, Лева? — устало, с осуждением спросил Глеб.

— Да не предавал я… — скривился Саватей.

— А на Яну зачем работаешь?

— Так это, не на нее, а у нее. Вышибалой в клубе остался. Жить-то на что-то надо…

— Информацию на меня сливал?

— Ну-у… Они моей семье угрожали.

— Приехал зачем?"

"— Яна сказала… Она боится, что ты мстить будешь… Ну, не то чтобы боится… И еще про золото просила узнать. Ты что-то там про деда говорил…

— Нет здесь никакого золота. И никогда не было. Так этой суке и скажи.

— Если отпустишь, скажу… — успокаиваясь, сказал Саватей.

— Было бы из-за кого грех на душу брать, — презрительно скривился Глеб. — И твоим хозяевам я мстить не собираюсь.

— Они не хозяева…

— А кто?

— Ну, хозяева… — понуро согласился Лева.

— Плетью обуха не перешибить. Здесь останусь, женюсь, буду жить. Дом вот ставлю.

В дверь постучали.

— Долго вы там? — с кокетливым возмущением спросила Анюта.

Запала она на Саватея, жениха в нем увидела, Глеб сразу это понял.

— Сейчас! Лева мне про жену и сына сейчас расскажет!

На этот раз Анюта выразила возмущение своей походкой. Глеб услышал, как скрипит снег под ее нервными торопливыми шагами.

— Погостишь пару дней.