Как ни крути, а он убил отца любимой женщины, и та имела право наказать его за это.

— Убьешь. И сядешь. Тебе это нужно?

— Ты его убил! Скажи, что это сделал ты! — брызгая слюной, потребовала Яна.

— Чтобы я тебе сейчас ни сказал, ты все для себя решила.

— Ты его убил!

— Я еще раз говорю, твой отец был чудовищем.

— Да, он был чудовищем! Но он был моим отцом!

— Я проклят, и я ухожу.

— Ты же не любил меня, когда его убивал? — Яна, казалось, искала самой себе оправдание.

Похоже, она приходила в себя.

— Когда его убивал, я тебя не любил.

— А сейчас?

— Люблю.

— Отец хотел тебя убить. Я знаю… Он и Давида убил… Я знаю, он его убил… И не только его… — Ее взгляд, казалось, обращен был в прошлое.

— И все равно, мне очень жаль.

— Если я тебя прощу, ты будешь мне изменять?

— Я тебе и так не изменял.

— Точно? — спросила она, с одержимостью во взгляде всматриваясь в него.

— Точно.

Яна радостно улыбнулась, опустила руку с ножом.

— А как же Аллочка?

— При чем здесь Аллочка? — не понял он.

— А такая!

Яна резко шагнула вперед, и лезвие ножа вошло Глебу в живот… Зря он расслабился…

— Ну почему ты мне все время врешь? — истерично взвизгнула она.

И снова попыталась ударить его. На этот раз Глеб смог перехватить ее руку и выбить нож. Глеб мог заломить ей руку за спину, но он всего лишь оттолкнул ее. Яна упала на кровать.

— Я тебя убила? — в паническом ужасе спросила она.

— Не дождешься.

Глеб глянул на ладонь, которой прикрывал рану. Крови совсем чуть-чуть. Боли нет, голова не кружится, ноги от слабости не подкашиваются. Не так-то просто убить человека ножом.

Он повернулся к Яне спиной, вышел из палаты. Сейчас он отправится в хирургическое отделение, там ему окажут помощь… Но едва он закрыл дверь, как ноги вдруг онемели, а перед глазами пошли яркие круги. Похоже, все…

* * *"

"Декоративная решетка на окнах охраняла Яну от возможных преступников, которые могли проникнуть к ней в палату. А теперь эта же решетка охраняла этих преступников от нее самой. Ее изолировали от общества. По обвинению в покушении на убийство. Глеб в реанимации, на волоске от смерти. И Скиба не пытался от нее этого скрывать. А ведь ей нельзя волноваться.

— Я знаю, в чем ты обвиняла Глеба, — незло, но и без особой жалости к ней сказал полковник.

Он сидел на стуле, а Яна — на кровати. Она не смела лежать перед ним, хотя никто ей этого не запрещал. Она преступница, ее ждет суд и тюремный срок. Теперь ее судьбу будут определять такие вот полковники, как он.

— Я даже не знаю, что сказать… — пожал плечами милиционер. — Может, и он убил твоего отца. Но мы ничего не сможем доказать. Там все чисто. И зря Роза пугала Глеба.

— Роза пугала?

— Ее уже задержали, она под стражей.

— За что? За то, что она пугала Глеба…

— Ну да, когда на тебя натравливала.