С моря дул студеный ветер, но именно это, казалось, ей и нужно было. Жарко ей, муторно. Море до самого горизонта, шторм, ветер, а ей не хватало свежего воздуха. Яна вцепилась пальцами в закрытый ворот водолазки, оттянула его вниз.

— Не могла эта гнида отца убить!

— Думаешь? — неторопливо доставая сигареты, спросил Кайманов.

— За отца обидно, если он!

— Так он сам и не убивал.

— Все равно обидно! И про Дика он не знает! И откуда Залесов… Может, и не заказывал он никого…

— И Раджа, кажется, законченный наркоман… — кивнул Глеб. — Как-то не очень серьезно все… Может, и не он убил твоего отца…

— Тогда кто?

— Я понимаю, ты хочешь как можно скорей найти убийцу, но не надо гнать коней. Убьешь невинного, всю жизнь жалеть будешь…

— Я виновного убить хочу!

— Тебе от этого станет легче? — как-то странно посмотрел на девушку Глеб.

— Да, мне станет от этого легче!

— А тебе сейчас тяжело?

— Нет… Но как подумаю об отце — становится тяжко.

— Убей Казаяна и Раджу. Вдруг полегчает, — пожал плечами Глеб.

— Я не уверена, что это они!

Яна не знала, кто такой Раджа, не общалась с ним. Зато знала, что Казаян — законченный ублюдок. Но как она могла его убить? Взять и убить? Она же не убийца. Попросить Глеба?..

— Не уверена — не обгоняй, — предостерег он.

— От них же все равно нужно избавляться!

— Это слишком, — покачал головой Кайманов.

— Их нельзя отпускать!

Какое-то время он молчал, с укором глядя на нее, затем сказал:

— Если ты хочешь отомстить за отца, ты должна сделать это своей рукой.

— Я не смогу!

Яна дернула рукой так, как будто Глеб уже вкладывал в нее пистолет.

— Тогда не играйся со спичками. Костер разжечь можешь. В аду. Для себя… Тебе это нужно?

Она уже остыла и даже стала замерзать, но сейчас ее снова бросило в жар. Как будто огонь из ада ворвался в ее душу. Она не хотела в ад. И убивать не хотела. То есть хотела, но по глупости, по простоте душевной. Не хочет она больше играть в крутые игры.

— Нет!

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала?

— Только угрожала. Тебе, например. И я тебя не заказывала.

— А кто меня заказал? Кто ко мне в Покрова ездил?.. Твой отец меня заказал. А еще кого он заказал? Кого на тот свет отправил? Сколько за ним грехов?.. Ну, чего молчишь? — насел на девушку Глеб.

— Ну-у… Были…

Жар схлынул, в душу ворвался холод, и Яну залихорадило. Ее потянуло в тепло. Ей срочно нужно было согреться, но Глеб продолжал держать ее на холодном ветру."

"И правильно делал. Холодно у моря, а на дне и вовсе жуть. А там, на дне, валяются сейчас кости Давида. Ее первый муж так и не дал о себе знать после разговора с отцом, а Яна не забила тревогу. А отец убил Давида. Он утопил его, как слепого щенка — с циничным равнодушием. Если Давида действительно убили, то его кровь и на ней. Не надо было жаловаться отцу.