— Бобрика тоже выпустили.

— Я знаю.

— Он с тобой?

— Нет.

— А Филин, Лелик?

— Не появлялись. Только Валдай со мной и Джонсон.

— Не густо, — Гяур, переступив с ноги на ногу, озадаченно потер переносицу.

— Не мыкайся, говори! — потребовала Яна.

— Я с Бобриком говорил, — выдавил Гяур. — Он меня к себе звал…

— Куда к себе?

— Он тоже охранную фирму ставит, людей набирает. А ты не в курсе?

— Да не было движений, — покачала головой Яна.

— Я отказался. Подумал, может, мне самому… К тебе вот пришел…

— Каждый хорош на своем месте.

— Да? — Гяур кисло глянул в сторону Глеба, который продолжал держать их в поле зрения, не навязывая свою компанию.

Саша совсем не прочь был занять место Кайманова — и рядом с Яной, и вообще. Но кто ж ему позволит? Да и сам он не потянет. Далеко ему до Глеба во всех отношениях, и чем быстрей он это поймет, тем лучше.

— Кайманов обеспечивает безопасность моего бизнеса. Ты обеспечиваешь мою личную охрану, — четко сказала она. И немного подумав, добавила: — В дневное время.

— А в ночное? — вырвалось у него.

Яна сделала вид, что не услышала его.

— Завтра с утра — жду.

Она провела пальцами по его плечу в знак признательности за верность, но щеку для поцелуя подставлять не стала.

Не те у них уже для таких нежностей отношения.

Она пошла в дом, но Глеб остался во дворе. С крыльца она увидела, как он подошел к Гяуру. А из окна кухни она увидела, как в их пальцах дымятся сигареты. Судя по выражению их лиц, разговор шел на спокойных тонах, но взаимная неприязнь ощущалась на расстоянии.

Часы показывали половину пятого. Рабочий день еще не закончен, но и дел у них с Глебом особых не было. С тиром и без них разберутся…

В доме работала женщина, которая и убиралась, и готовила, но Яна отпустила ее.

Она сама приготовит ужин. Ей как раз привезли на дегустацию несколько бутылок с собственного винзавода, пробой вина они с Глебом и займутся. И отдых, и работа — приятное в паре с полезным. А потом эта пара отправится в постель… Яна ощутила, как завибрировало у нее в глубинах души, как занемели кончики пальцев. Она всего лишь подумала о сексе, а волна возбуждения накрыла ее. Ни с кем у нее никогда такого не было.

Она сходила на второй этаж, переоделась, вернулась в кухню, взялась за нож.

Появился Глеб, запустил кофемашину.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — щелкнув зажигалкой, спросил он.

— Если я сделала что-то не так, скажи, я переделаю.

С Диком она могла быть язвительной и грубой, но после секса становилась на время шелковой — мягкой и покладистой. Но только на время. С Глебом у нее было немного по-другому. Шелковой она становилось до того как… А после могла и надерзить.

— Не нравится мне твой Гяур, — покачал головой Кайманов.

— Скользкий?

— Да нет, я бы не сказал.