— И я ее получила! Я потеряла клуб, а взамен приобрела тебя! И только попробуй куда-нибудь деться!

— Интересная постановка вопроса, — ничуть не расстроившись, усмехнулся он.

— Мы с тобой не какие-то романтики! Мы с тобой деловые люди! И если заключим договор… Блин, что я несу? — спохватилась Яна.

Она отпустила Глеба, обхватила голову руками, села.

— Не обращай внимания… — сказала она, с рассеянной виноватой улыбкой глянув на него. — Это крыша у меня едет… От сильных чувств… Конечно же, ты свободен… Можешь уйти прямо сейчас.

Глеб кивнул, затушил сигарету, отхлебнул кофе, поставил чашечку и вышел из кухни.

В спальне он лег в постель, закрыл глаза. Никуда он не собирался уходить, ему и здесь хорошо.

Утром побежденная львица подаст ему птичьего молока в постель, и они снова предадутся греху в этом райском саду.

Яна нырнула к нему под одеяло, прижалась, чтобы согреться.

— Ты же не уйдешь?

— Если только на работу…

— Может, ну ее к черту! Трофименко там и без тебя справится! А охрана у тебя своя, есть же кому тебя заместить."

"— Да нет, я сам должен, — покачал головой Глеб.

— А может, ты с Аллочкой хочешь? — Яна вскочила, оседлала его, ладонями взяв его горло.

Казалось, она собиралась его задушить. Вроде бы объезженная она кобылица, но копытом ударить может, Глеб должен это понимать.

— После тебя — не хочу.

Смешно это или нет, но его жизнь уже разделилась на две части — на одну длинную «до Яны» и на другую, короткую, но емкую «после».

— А до меня? Почему ты не уволил эту сучку? Она же тебя предала! И спала с тобой она, потому что я ее об этом просила!

— Поэтому она и спит со мной.

— А я ее не просила! После того, как ты вернулся, не просила!

— Не просила, — усмехнулся Глеб.

 — Но она такая послушная девочка.

— Издеваешься? — распалилась Яна.

— Но она действительно послушная…

— Ты должен был ее уволить!

— Я не смог.

— Кобель!.. Ты должен ее уволить!

Отношения с Аллочкой напрягали Глеба. Как только с глаз долой, так она ему в тягость, а как ноги под ним раздвинет, так в радость. Он и хотел избавиться от Аллочки, но всегда его «против» перевешивало «за». Да и как он мог уволить девчонку, которая жертвует собой ради героя войны? Он бы никогда себе этого не простил.

— Я никому ничего не должен, — отрезал он.

— Не должен?! — Яна сама же и заглушила собственное возмущение. — Ну да, не должен… Извини!.. Просто накатило… Черт, я тебя ревную!.. Убить хотела, а теперь ревную… И убью, если ревновать буду! Если не зря буду!..

— Закажешь?

— Нет, это подло. Я тебя своей рукой!

— Хочешь сказать, что я попал?

— Да нет, не попал — опомнилась она. — Ты свободный человек. Просто я не хочу, чтобы ты спал с Аллочкой!

— Не буду.

Теперь Глеб имел все основания вернуть отношения с Аллочкой исключительно в деловое русло.