Майлз и правда настоящий красавец: золотисто-каштановые волосы, завораживающие голубые глаза, широкие плечи, волевой подбородок, покрытый легкой щетиной, когда Майлзу не нужно на работу… А еще от него всегда изумительно пахнет – как будто он только что принял душ и не успел вытереться…

Ну и кто я после этого?

– А девушка у него есть?

– Мам, мы с ним едва знакомы.

Подхожу с кастрюлей к раковине и обдаю яйца водой, чтобы легче чистились.

– Как папе на пенсии? – интересуюсь я, чтобы сменить тему.

Мама многозначительно ухмыляется, и эта улыбка мне совершенно не по вкусу.

Ей можно вообще ничего не рассказывать: она и так все поймет. Родительский инстинкт, как-никак.

Я краснею, поворачиваюсь к столу и продолжаю чистить эти дурацкие яйца.

– Вечером иду к Иэну, – сообщаю я папе.

Ему не до того. Он собирается на свидание с Лисой. Лиса занимает все его мысли.

Лиса стала для папы всем.

Раньше всем для него была Кэрол. А иногда – Кэрол и Майлз.

Теперь их место заняла Лиса.

Это ничего, потому что раньше всем для меня были он и Кэрол.

Я спрашиваю Рейчел эсэмэской, где ее лучше встретить. Она отвечает: Лиса ушла, можно заехать к ним домой.

Добравшись до места, я не могу решить, выходить из машины или нет. Не могу понять, хочет ли этого Рейчел.

В конце концов подхожу к двери и стучу. Когда Рейчел открывает, меня охватывает замешательство. С одной стороны, хочется извиниться за то, что я ее поцеловал.

С другой – закидать вопросами, чтобы узнать о ней все.

Но больше всего хочется еще раз ее поцеловать, особенно теперь, когда дверь открыта и она стоит прямо передо мной.

– Может, зайдешь ненадолго? – спрашивает Рейчел. – Мама вернется только через пару часов.

Я качаю головой. Интересно, любит ли она мои кивки так же сильно, как я ее?..

Рейчел захлопывает дверь, и я осматриваюсь. Квартира совсем небольшая. Никогда не жил в таком маленьком месте. Пожалуй, мне нравится. Чем меньше места, тем сильнее люди любят друг друга. У них просто недостаточно свободного пространства, чтобы друг друга не любить. Вот бы и нам с папой переехать в дом покомпактнее. Дом, где мы будем вынуждены общаться. Дом, где не надо делать вид, будто мамина смерть не оставила после себя слишком много пустоты.

Рейчел проходит в кухню, спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь выпить.

Я интересуюсь, что у нее есть. Она отвечает, что имеется практически все, кроме молока, чая, газировки, кофе, сока и спиртного.

– Надеюсь, ты любишь воду, – говорит она и сама над собой смеется.

Я смеюсь вместе с ней.

– Вода – это прекрасно. Я бы и так ее выбрал.

Рейчел наполняет стаканы, и мы становимся напротив друг друга.

Смотрим друг на друга.

Зря я вчера ее поцеловал…

– Я не должен был целовать тебя, Рейчел.

– А я не должна была тебе позволять.