Или отдал мужу Оли, чтобы он его придушил…

Поняв, что сказал лишнее, он замер, испуганно глядя по сторонам.

— Так, — строго сказал Ахмедов, — значит, так. Какое отношение к этим убийствам имеет муж Ольги Рабиевой? Только не лгите, что вы ничего нам не говорили.

— Никакого, — тихо ответил Аббасов, отпустив голову, — у меня это случайно вырвалось. Честное слово, никакого.

— Я думаю, вам лучше объясниться, — предложил ему майор, — это будет в ваших интересах.

Аббасов посмотрел на Дронго, и тот кивнул в знак согласия.

— Они переехали сюда несколько лет назад, — пояснил Аббасов, — я помог им с переездом, дал деньги в долг ее мужу.

Он мне потом все вернул. Он много рассказывал, как они оттуда уехали. Чудом спаслись, когда город, где они жили, должны были сдать войскам другой стороны. Там ведь тогда никто не разбирал, где правые, где виноватые. Убивали всех. Странно, что до сих пор никто не вспоминает об этой трагедии. Там погиб каждый тридцатый. Если бы в Америке погибло десять миллионов человек из трехсот, об этом говорили бы сто лет. А в Таджикистане во время гражданской войны из трехмиллионного населения погибло почти сто тысяч человек. Каждый тридцатый. И никто даже не вспоминает об этой трагедии.

— «Распалась связь времен», — вспомнил Дронго знаменитую фразу, — раньше это были красивые слова, а сейчас сама жизнь. Тогда, в девяносто первом, убивали друг друга по всей территории бывшего Советского Союза. Горбачев заботился о том, как уцелеть, а другие думали о том, как его свалить. И по пьянке развалили нашу страну в Беловежской пуще.

— Я не уверен, что по пьянке, — поправил его майор Ахмедов, — там были такие умные люди, как Гайдар, Шахрай, Бурбулис. Они знали, что предлагали.

— Если бы больше не погиб ни один человек, то и тогда вина за сто тысяч убитых таджиков лежит на этих людях, — горько сказал Дронго, — они обязаны были подумать и об этих жертвах. И о Грузии, где погибло столько людей. Они должны были думать и об Абхазии, где сосед убивал соседа, и о трагедии Карабаха, в котором начались широкомасштабные военные действия сразу после развала Союза.

А резня в Приднестровье? Иногда я думаю, что они им должны сниться по ночам все убитые. Но они не чувствуют своей вины, и поэтому спят спокойно.

— Многие полагают, что такова логика истории, — заметил Ахмедов, — и воля народов, населявших нашу страну.

— Только не говорите мне про народы, — отмахнулся Дронго, — семьдесят процентов населения хотели сохранения Союза. Будем считать, что все они поддались на агитацию властей.