– И нет ни одного простолюдина по имени Клод? Ты в этом уверен?

Значит, называться Алисой не стоит ни при каких обстоятельствах. Вдруг, действительно она одна в этом мире?

– Как ты смеешь унижать благородного господина? – рявкнул побледневший Клод. – Или решил, что мы одного круга? Ты никто! Снова переходишь все границы дозволенного…

– Да как же! – раздражённо перебила Алиса: – Крушить границы твой конёк! То подсматриваешь, то в комнату врываешься, то за грудь хватаешь… – Распаляясь, она уже не могла сдержаться: – Голодом моришь и таскаешь за собой словно собачонку! Посмотри, у меня вся одежда уже рваная… о запахе уже и не говорю.

Помыться бы! Но Светлого господина такие мелочи не интересуют, да? Я же простолюдин! Никто! Пыль под ногами высокомерного идиота… Мне даже про имя спросить нельзя!

Светлый господин порывисто подался вперёд, словно хотел ответить, но лишь молча отстранился и, развернув Твэла, пустил его в галоп. Алиса пожала плечами:

– Обиделся, что ли? И с чего он так взъелся? Так бы и сказал, что имя принадлежит только ему, и никто не имеет права им пользоваться.

Со стороны домов, словно из ниоткуда, снова высыпала ребятня, дети с восторженными криками побежали за Светлым господином. Ощутив, как кто-то тянет её за брючину, обернулась и рассеянно улыбнулась конопатой девочке лет десяти, которая таращила на приезжего огромные зелёные глаза.

– А вы на самом деле музыкант? – застенчиво спросила она. – И даже петь умеете?

Алиса невольно улыбнулась крохе:

– Даже умею.

Ощутив прилив гордости, выпрямила спину и одним движением расчехлила округлую гитару. Прижав к бедру, провела ладонью по грифу и, коснувшись струн, слегка поморщилась: звук вышел не особо мелодичный, старая потрёпанная гитара, казалось, безнадёжно расстроена.

Но девочка завизжала с таким восторгом, словно услышала живое исполнение легендарного гитариста любимой группы."

"– Где Клод нашёл этот ужас? – недовольно пробормотала Алиса и, пытаясь настроить разбитую гитару, покрутила колки, тронула струны. При воспоминании о том, с какой лёгкостью порвалась струна в первый же день, старалась действовать очень осторожно.

Вот бы сейчас не это убожество, а ту гитару, которую Клод принёс утром. Огляделась: – Интересно, куда умчался обидчивый наш? Неужели, бросил меня?

А вокруг уже собирался народ. Сбившись в стайку, смущённо хихикали девушки, прикрывая ладошками алеющие щёки, мрачно посматривали на приезжего накачанные парни, под ногами Розамунды бесстрашно скакали дети, у домов устало переглядывались старики. Рыжая девочка смело вышла вперёд и, перекинув поводья через голову лошади, повела кобылу по дороге.