– Люба сидит очень прямо, и лицо у нее абсолютно непроницаемое. – Причину смерти установили?

– Да. – Бережной чувствует неловкость и, не зная, как это исправить, идет к столику, где стоит чайник. – Чаю выпьешь? У меня есть печенье.

Они и сейчас далеки друг от друга, эти очень близкие по крови люди, и Бережной думает, что их с сестрой вражда навсегда встала между ним и племянницей, а так быть не должно, Люба совершенно ни при чем.

Конечно, иногда они общались. Бережной заставлял себя поддерживать отношения с племянницами с тех пор, как умерла Нелли.

И когда их отец попросил помощи – Надежда вляпалась в историю с какой-то кражей, – он помог. Если бы Надежда была виновата, Бережной ни за что не стал бы помогать, но конкретно в том случае она просто находилась на месте преступления, сама участия не принимала, так что Бережной смог сделать так, чтобы ее имя не фигурировало в деле.

Люба тогда училась в столице, и Бережному пришлось знакомиться с ней заново: она оказалась совершенно иной, нежели ее сестра. Люба училась на факультете психологии, точно знала, чего хочет от жизни, собиралась замуж и была милой, очень приятной в общении девушкой.

Только со временем Бережной вдруг понял, что она без труда нашла с ним общий язык – не он с ней, а именно Люба сумела так построить общение, чтобы оно оказалось приятным.

И она так похожа на их с Нелли мать.

Бережной не может отделаться от мысли, что когда видит Любу, словно смотрит на мать – она была лет на десять старше Любы, когда умерла, но Бережной помнит ее и такой – молодой, элегантной, всегда безупречно причесанной, со сдержанными манерами аристократки.

Люба так похожа на его мать, что сердце Бережного сжимается. Его собственная дочь не похожа на его мать, он сам не похож, а племянница…

Старая боль вернулась, и Бережной понимает – Люба ни в чем не виновата, она, скорее всего, даже не знает, что произошло тогда, осенней ночью, когда все изменилось навсегда, страшно и непоправимо, расколов их некогда счастливую семью и отобрав у него всех, кого он любил – в один момент, сразу и навечно.

Именно тогда Бережной понял, как можно возненавидеть кого-то так сильно, что одно упоминание об этом человеке заставляет кулаки сжиматься в невысказанной и неизбытой ярости.

Но Люба не виновата, конечно. И нужно периодически об этом напоминать самому себе.

– Вот, бери печенье, моя жена его печет просто гениально.

Люба вежливо кивнула и потянулась за угощением.

«У нее глаза моей матери. – Бережной чувствует, что в висках застучало и перехватило дыхание. – Глаза… совсем такие, и вот эти длинные загнутые ресницы… она пахнет очень похожими духами, и прическа… я с ума схожу, наверное».