Никаких полутонов, никакой недосказанности, и только рука, лежащая на подлокотнике, сжимает батистовый платок, обшитый кружевами, – яростно, даже костяшки побелели. И эта сжатая в кулак рука так контрастирует с безмятежным лицом и спокойно-безразличным взглядом синих глаз… Нет, не все так просто с этой барышней!

– Это ваша сестра рисовала?

– Да. – Люба вздохнула: – Она… она писала совсем другие картины, абсолютно другие по стилю, и это…

– Она была великой художницей. – Георгий тронул пальцами холст, стирая пыль с верхней кромки. – Это… это невероятно!

Люба пожала плечами – парадный портрет, стилизация под старых мастеров, что в нем невероятного? Тут невероятно другое: то, что Надя вообще его написала.

Они давно не разговаривали и еще дольше не виделись.

– Вот ключи. – Георгий подал Любе связку блестящих новых. – Эти замки вполне надежные, но дверь надо будет заменить.

– Да, я так и сделаю. Кстати, я на машине, могу вас подвезти. И вот… деньги, как договаривались.

Она взяла картину и понесла к выходу. Георгий шел следом, глядя в прямую спину, выражающую непреклонность и неодобрение всему, что находится вокруг.

– Я помогу. – Георгий взял у Чистюли картину. Белый платок, испачканный пылью, остался у нее в руках, и она торопливо скомкала его, засунула в какой-то пакетик и спрятала в сумку. – А вы потренируйтесь закрывать дверь.

В подъезде было тихо, и Люба оглянулась на лестницу, но красавчик Декстер не показался. Значит, у Милы все в порядке. С сомнением посмотрев на ручку двери, Люба снова выудила из сумки влажные салфетки, потому что от одной мысли о том, кто мог к ней прикасаться, ее начинало мутить.

Георгий с удивлением наблюдал за манипуляциями Любы с салфеткой, вспоминая свою квартиру, которая давно превратилась в берлогу. Он представил, что сказала бы Люба, попав в его квартиру, и заранее ужаснулся.

Но Люба справилась с замками, сняла с дверной ручки испачканную влажную салфетку и отправила ее в тот же пакетик, что и носовой платок.

– Замки отличные, спасибо. Так вас подвезти?

– Я далековато, на Правом берегу. Но если вы меня подбросите до остановки, буду весьма признателен. А дальше я и на маршрутке отлично доеду. – Георгий мысленно содрогнулся от одного воспоминания о запахах, но виду не подал, а просто перехватил картину другой рукой и забросил на плечо рюкзак с инструментами. – Я хотел спросить… что там произошло? Ну, с той девушкой?

Люба пожала плечами – что случилось с Милой, она не знает, и поговорить они не успели, потому что ввалился этот мужлан и принялся топать, громко разговаривать и засорять собой пространство, а потом приехал доктор. Весьма симпатичный доктор по имени Ленька.