Уперла руки в бока и посмотрела испытующе — после всего случившегося имела на это полное право.

— Тогда бы я с легкостью подставил под твой скальпель шею, — решительно заявил он. — Наука не прощает неудач. И не щадит неудачников.

Интересно, а измены она прощает? В смысле, если Джекоб Фокс все же соберется завести себе подружку, то сможет ли продолжать ваять бестеров? Почему-то эта мысль пронзила мой разум в самый неподходящий момент. А еще, вместо того чтобы обсудить свои способности, я поинтересовалась совсем другим:

— Интересно, как отреагируют парни и учителя, когда вернусь?

— Позавидуют, несомненно, — заверил Джекоб Фокс. — А вот о том, что ты неделю была заперта со мной во флигеле, непременно будут судачить. После этого, в обычном мире я был бы обязан на тебе жениться.

В словах директора слышался тонкий сарказм. Из серьезного ученого Джекоб Фокс вновь превратился в язвительного мужчину. Как всегда, без предупреждения.

— Между нами ничего не было, — сказал я с легким оттенком разочарования.

Джекоб Фокс вскинул брови. Его высокий лоб прочертила тонкая морщинка, впрочем, нисколько не портившая благородных черт лица. Скорее придавала директору особого шарма.

— А ты точно все помнишь? — спросил Джекоб Фокс с усмешкой.

Не все, но многое. К примеру, я отчетливо помнила, как он обрабатывал мою кожу, как качал на руках и успокаивал. Заботился так, как заботится не всякая мать.

— Если бы между нами что-то было, я бы точно не забыла, — сказала строгим — думала, что строгим, — тоном.

Джекоб Фокс рассмеялся. Напряжение, владевшее им во время эксперимента, полностью спало.

— Меня радует твоя вера в мои мужские способности, — сообщил он с вежливым, но чересчур вычурным поклоном. Сразу понятно — подтрунивает, хоть и беззлобно.— Раз уж на то пошло, с сегодняшнего дня можешь обращаться ко мне по имени.

Оказывается, даже после инициации я не разучилась краснеть. Кивнула и отвернулась, скрывая смущение. Предложила продолжить исследование, пока разговор не зашел слишком далеко.

Джекоб Фокс поспешно согласился. Похоже, собственное поведение удивляло его самого.

Через три дня я получила высочайшее дозволение покинуть отдельный флигель и поселиться в отдельной комнате в главном здании академии. Парни с моего потока жили рядом и, не успела я обустроиться, пришли проведать.

— Ну-у-у, — я так не играю, — протянул Лиос. — Ты даже на четвереньках не ходишь. И жабры не отросли…

Я обернулась и изумленно уставилась на существо, говорившее голосом Лиоса. В его случае инициация была полной. Я бы даже сказала ― полнейшей.

Кожа Лиоса стала золотой — хоть в ломбард сдавай. Из-под длинной накидки виднелся край стрельчатого хвоста. Судя по горбу — крылья тоже приросли.