Иногда проще обойти забор или перепрыгнуть, чем тратить силы на его уничтожение. А порой нужно отыскать калитку.

Заира любила философствовать, но при этом не забывала гонять нас, новичков. К вечеру мы так уставали, что буквально валились с ног от усталости и энергетического истощения.

Нет, я уставала не меньше, да и использование квадров доставляло немало неприятностей. Но каждый вечер, ровно в восемь мне полагалось спуститься на цокольный этаж, преодолеть узкий мрачный коридор и войти в лабораторию. Прежде здесь проводились эксперименты с взрывоопасными веществами, о чем свидетельствовали покореженные, местами раскуроченные стены.

Каждый вечер, едва я успевала войти, Джекоб Фокс приветствовал одной и той ж фразой:

— А вот и наш подопытный. Что ж, посмотрим, что у нас получится сегодня.

Довольно потирал руки, раскладывал принесенные с собой реактивы, приборы и прочую дребедень. Приглашать необычную ученицу в главный корпус академии директор не решался, объясняя это происхождением моих квадров и их опасностью для окружающих.

Мне же казалось, Джекоб Квадр бережет меня от насмешек и праведного гнева других учеников.

И преподавателей. О моем прошлом знали только Фокс и Заира, для остальных я была обычном новичком, отобранным удивительной стрекозой за особые качества.

Я усаживалась в глубокое кресло, позволяла закрепить на запястьях и щиколотках ремни. Вздрагивала, когда Фокс настраивал квадрометр на мою частоту. Закрывала глаза и задерживала дыхание, если при этом он подходил слишком близко.

Наедине с ним, в пропахшей дымом и реактивами комнате, я казалась самой себе совершенно беспомощной и в то же время особенной.

Фокс обследовал меня с любопытством истинного ученого, бережно и бесстрастно.

Но каждый раз, когда он случайно или намеренно касался моего тела, я чувствовала, как вдоль позвоночника бегут предатели-мурашки. Сильные ловкие пальцы директора крепили датчики, а я обмирала от непривычных, неведомых раньше ощущений.

— Давай попробуем! — командовал Фокс.

Так сложно было сосредоточиться на испытаниях, когда мысли путались, а в низу живота появлялось странное томление. Мое тело словно больше не принадлежало мне. Уголек все больше становился Петой, пугая новыми качествами и порывами.

Это она, Пета, училась целенаправленно выпускать потоки квадров и поднимать в воздух летающие предметы. Правда, чаще разрушала механизмы, чем вынуждала их работать как положено.

— Да, девочка, молодец! — радовался моим успехам Джекоб Фокс. — Еще, еще немного! Хорошо-о-о!..

Такие фразочки часто выкрикивали Нюрины клиенты, запираясь в комнате с одной из «девушек облегченного поведения». Не думаю, что они там что-то взрывали или били. Хотя, синяки порой оставались — и на девушках, и на клиентах.