Однако теперь, стоило ему покинуть Яньхуэй, и эти двое мальчишек внезапно оказались для него последней связующей ниточкой воспоминаний о городе, в котором он вырос. Шэнь Шилю – не в счет.

Чан Гэн на мгновение растерялся, затем повернул голову, обращаясь к солдату:

— Ты... можешь спросить у маршала разрешение?..

Солдат быстро ответил:

— Великий маршал сообщил, что все зависит от вашего решения.

Чан Гэн тихо вздохнул. Как он и думал: Гу Юнь не станет обращать внимания на подобные пустяки.

Подведя Гэ Пансяо и Цао Нянцзы к лошади, Чан Гэн запрыгнул в седло, затем обернулся и в последний раз взглянул на маленький городок Яньхуэй.

Еще совсем недавно в этот город возвращался Гигантский Змей, собирая вокруг себя толпы восхищенных людей. Несмотря на бедность, жизнь в этом городке всегда была счастливой и мирной. Теперь же огонь войны охватил всю округу, и Яньхуэй, казалось, погрузился во мрак. Издалека доносился вороний крик.

В сердце Чан Гэна затаилось пугающее ощущение того, что эти счастливые дни спокойной обыденной жизни больше никогда не вернутся.

Солдаты Черного Железного Лагеря строевым шагом также направились в столицу.

Некогда энергичные мальчишки были полностью истощены несколькими днями путешествия. Солдаты разбили в долине лагерь, чтобы немного отдохнуть. Посреди всей суматохи, Чан Гэну приснился кошмар, совершенно отличающийся от того, что ему когда-либо снилось. Во сне он сжимал в руке заточенный нож. Он вонзал его в грудь Гу Юня, пока горячая кровь не заструилась по его рукам. У маршала было бледное, точно лист бумаги, лицо. Его глаза потемнели, взгляд рассеялся. Тонкая струйка крови стекала с его побелевших губ.

Чан Гэн в ужасе закричал: "Ифу!", - и очнулся в постели. По горячей коже бежали капли холодного пота, и мальчик подсознательно коснулся груди. Он сжал пальцами обломок Сю Чжун Сы, и тут ему в глаза бросились некоторые детали лезвия. Следы, оставленные после возгорания Цзылюцзиня, походили на некий узор, напоминающий облака.

Этот Сю Чжун Сы спас его тогда, сразив варвара. Чан Гэн считал, что в тот момент, увидев кровь, он перестал быть ребенком. Теперь он мог считать себя настоящим мужчиной, с того дня он всегда будет носить на шее этот клинок.

Медленно погладив пальцами кусок прохладного черного металла, Чан Гэн постепенно успокоился.

Он судорожно выдохнул, затем, поднявшись на ноги, направился к выходу из своей палатки. Ночной патрульный сразу же последовал за ним. Но Чан Гэн отказался от его сопровождения и в одиночку спустился к маленькой речке.

Наклонившись к воде, он умыл лицо, вслушиваясь в шум множества насекомых, укрывавшихся в сочной траве. Протянув руку, Чан Гэн поймал крылатую цикаду.

Совсем скоро Антарес [3] озарит поднебесную, суля начало прохладной осени.