Изящный силуэт исполнителя отбрасывал тень на тусклое окно. Исполнителю явно не хватало мастерства, и как бы он ни старался, мелодию разобрать было невозможно. Иногда одна или две упрямые ноты отказывались играть, из-за чего ритм мелодии колебался то вверх, то вниз. Это вызывало унылое, давящее чувство утомленности и скуки.

Назвать нечто подобное музыкой можно было с огромным трудом. Чан Гэн послушал немного и в конце концов решил, что если он скажет об этом подобии музыки хоть что-то хорошее, то ее можно будет использовать разве что на похоронах.

Шэнь И услышал его шаги и с улыбкой поднял взгляд. Развернувшись, он громко сказал:

— Уважаемый господин, прошу, пощадите наши жизни! Вы нас в могилу сведете этими звуками! Чан Гэн пришел!

Исполнитель на флейте не подал никакой реакции. С его слухом он, скорее всего — более чем вероятно — даже ничего толком не услышал.

Учитель Шэнь развернулся к Чан Гэну с таким выражением на лице, будто он только что съел кусок дерьма.

Судя по звукам, у того, кто играл на флейте, были тонны энергии. Сразу не скажешь о том, что такой человек вообще способен заболеть. От этих мыслей на сердце Чан Гэна отлегло.

— Я слышал от Гэ Пансяо, что вы готовите новое лекарство для Шилю. Что-то случилось?

Учитель Шэнь раздраженно уставился на цвет кипящего лекарственного супа.

— Ничего особенного, всего лишь смена сезона. Для каждого времени года нужны разные лекарства. А с его деликатной болезнью... Ох... Ты пришел как раз вовремя! Он тут кое-что приготовил для тебя. Правда, я понятия не имею где. Да и он собирался отдать это только завтра. Но так как ты уже пришел, иди, взгляни.

1) дальновидный, прозорливый

2) бинокль; телескоп

4. 1 ли — примерно 0,5 км. 10 ли = 5 км.

Взяв еще горячую миску со свежесваренным лекарством, Чан Гэн неторопливо вошел в комнату своего молодого отца.

Комнату Шэнь Шилю освещала только одна тусклая масляная лампа. Её свет был настолько мал, что можно было сравнить его размер с бобом. Или с крохотным светлячком.

Шэнь Шилю сидел у окна. Тень лампы скрыла часть его лица и со стороны казалось, что он спит. Он не пользовался «короной» [2] для волос, и его распущенные волосы красиво рассыпались по плечам и спине.

Две крохотные и весьма привлекательные точки цвета киновари спрятались в уголке глаза и на мочке уха. Настолько крохотные, будто они появились от прикосновения кончика иглы. Единственный скудный источник света был обращен на эту пару совершенных символов красоты ослеплявших своей простотой и совершенством.

Чан Гэн наблюдал за ним в полумраке просторной комнаты и отметил, что в подобном свете очарование Шилю только усилилось.