Его голос звучал очень рассудительно:

— Люди восемнадцати племен уже более десяти лет знакомы с нашим императорским двором. В последние годы дружба между двумя странами окрепла. Дань была посильной, и дела шли хорошо. Обе страны были в мире, Великая Лян никогда плохо не обращалась с вами. Но теперь вы пришли без приглашения и напали на беззащитных и безоружных людей. В чем причина?

Гэ Пансяо остолбенел - еще этим утром учитель Шэнь был в забавном фартуке и ругался, кашеваря на кухне. А сейчас, когда он стоял перед рядами варваров, облаченный в темные доспехи, он был совершенно непоколебим и излучал ауру, будто говорящую: "Я буду идти вперед, даже если вас будут тысячи и миллионы".

Принц-варвар несколько секунд смотрел на Шэнь И, а затем беззвучно фыркнул. Его взгляд снова упал на Чан Гэна, и Инхо продолжил, выговаривая каждое слово с четкой дикцией, на диалекте гуаньхуа [2]:

- Мои братья сообщили мне, что в городе есть кто-то из Черного Железного Лагеря. Я предположил, что они всего-навсего преувеличивают. А это оказалось правдой. Значит ли это, что и... другой слух - тоже правда? Сын, рожденный Богиней [3], которого отнял у нас ваш император - действительно ли он прячется в этом городке?

Сердце Чан Гэна дрогнуло.

Принц-варвар обратил свой взгляд на Чан Гэна только на мгновение. Казалось, что смотреть на него дольше у него просто не хватало сил.

Высокий варвар слегка поднял голову. Небо было темным, пасмурным и отражалось в его бездонных глазах. И он прошептал неизвестному Богу на небесах:

— Богиня восемнадцати племен "Небесных Волков"...

У его голоса был странный ритм, похожий на пастушью песню из саванны.

— А этот Генерал... - продолжил Принц-варвар. - Вы, люди, захватили наши пастбища! Опустошили сердце земли и похитили нашу Богиню! И теперь вы спрашиваете: почему мы пришли?! Какой вздор! Тысячи людей с древнейших времен обучаются философии вашей страны! Неужели это они научили вас, как стать вором? Да даже если ты из Черного Железного Лагеря - ты тут один! И я советую тебе отойти в сторону! Отдай мне этого чертового ребенка, и пусть он станет огнем, и умилостивит Чан Шэнтянь [4], чтобы унять обиду оскверненной Богини! Я действительно... не могу смотреть на его лицо!

Сердце Гэ Пансяо билось в беспорядке, но, услышав это, он смог разобраться в некоторых моментах возникшей ситуации:

— Старший братик, он сказал "чертов"... - он кашлянул. - Это про тебя?

Чан Гэн был и без того раздражен, поэтому он холодно ответил мальчику:

— Ты можешь болтать поменьше?

— Принц говорит такие вещи... - Шэнь И осуждающе покачал головой. - Воистину - злодей, который сначала обвиняет! Для нас двоих стоять здесь совершенно бесполезно, в попытке проследить причину Северной экспедиции четырнадцатилетней давности.