Это что тогда получается, что и императорская супруга тоже была варваром?

Кроме того, если сам Император отправил людей на поиски ребенка — почему он отправил только двух человек? Даже будь Император крайне беден, ни для кого не было секретом, что на службе у императорского двора было множество чиновников и военнослужащих — как он мог отправить только двух человек? И почему целых два года эти двое так старательно скрывали свои личности?

Эти невероятные ребята из Черного Железного Лагеря спокойно жили по соседству, как будто не знали, кто такая Сю Нян и что она тайно общалась с варварами... Почему же они не остановили ее?

Чан Гэн резко сказал:

— Ваше Высочество...

— Вы нашли не того человека!

Чан Гэн чувствовал себя настолько измотанным и ослабленным, что ему попросту уже не хотелось спорить с этими людьми. Они только и могли, что лгать!

— Отпустите меня! Я всего лишь ублюдок, рожденной от союза варварской шлюхи и бандита! И я не тот, кого должны спасать генералы Черного Железного лагеря, рискуя своей жизнью! Не они! И не мой ифу!

От слов мальчишки у Шэнь И перехватило дыхание. Он почувствовал, что восемьдесят процентов сказанных слов Чан Гэна были направлены на Шэнь Шилю. Мальчик настолько сильно запутался, что направил свой гнев не на того человека.

Шэнь И осторожно прижал бьющего по броне ногами мальчика к себе чуть крепче.

— Простите неучтивому солдату его дерзость — но мизинец вашей правой ноги слегка согнут, как и у Его императорского Величества. Без сомнений — это родословная дракона.

На сердце Чан Гэна становилось все холоднее и холоднее.

Он отлично помнил, что родился он с совершенно нормальными ногами. А палец у него искривлен потому, что в раннем детстве его сломала Сю Нян. Она не обратила внимания на его крики и слез. Сломав мизинец, она перевязала его каким-то женским методом, чтобы сохранить это уродство навсегда.

Чан Гэн услышал крики. Голоса показались ему уж больно знакомыми. Повернув голову, он увидел несколько крюков с насаженными на них головами свиней. И среди них на свободный крюк нанизали голову мясника Гэ. Под разрушенной стеной дома семьи Гэ лежало раздавленное тело жены мясника. Её лицо было синюшным — минуту назад она задохнулась и умерла. Отчаянные крики Гэ Пансяо продолжали доноситься откуда-то издалека. И тут Чан Гэн понял, что сам себя загнал в ловушку. Он понимал, что у него не осталось сил, чтобы заботиться о ком-то. Он мысленно говорил себе: «Кажется, это Гэ Пансяо из семьи мясников...»

Шэнь И продолжал без остановки идти вперед.

И тут Чан Гэн выкрикнул:

— Этому подданному было приказано защищать Ваше Императорское Высочество и вывести его из города. О задержках не может быть и речи, — голос из-за железной маски был холоден, подобно погруженному в лед металлу.