При дворе Великой Лян не было ни одного высокопоставленного чиновника или благородного господина, о котором он совсем ничего не знал бы. За исключением Яньбэй-вана. С раннего детства его надежно оберегали в стенах поместья Аньдинхоу. Повзрослев, вместо того чтобы «заниматься, чем полагается», юноша предпочитал путешествовать по свету и редко показывался на публике. Кроме тех случаев, когда он смешивался с толпой, чтобы послушать о дворцовых делах, Чан Гэн практически никогда не отправлялся во дворец на ежедневную аудиенцию или слушания в одиночку, а когда приходил, чтобы лично передать правителю поздравления во время празднования нового года и других праздников, он просил Гу Юня пойти туда вместе с ним.

.. Почти никто ничего не знал о Чан Гэне.

А раз никто ничего не знал, это делало его непредсказуемым.

Цзян Чун и Чжу-кopотенькие-ножки спешно направились прямо в императорскую тюрьму. Когда они уже почти прибыли в место назначения, Чжу-кopотенькие-ножки вдруг вспомнил кое о чем и тихим голосом сказал:

— Так не пойдет, господин Цзян. Аньдинхоу ведь предстоит аудиенция у Императора.

Если он предстанет перед правителем в тюремной форме, то это будет неподобающе. Может, мне стоит послать слугу приглядеть ему на рынке первоклассное парадное одеяние и немедленно принести его?

Цзян Чуну было не до того — его полностью поглотили горе и отчаяние, ведь родная страна его была в руинах, а соотечественники гибли, поэтому, когда слова старшего дворцового евнуха вернули его к действительности, он не знал плакать ему или смеяться:

— Дедушка, нашли же вы время для подобной ерунды.

Я...

Не успел он договорить, как его внимание привлек скачущий в их сторону во весь опор всадник, который в мгновение ока поравнялся с ними. Сойдя с коня всадник с уважением поклонился — это оказался Хо Дань, командующий стражи в поместье Аньдинхоу.

В знак приветствия Хо Дань сложил руки, обняв ладонью кулак:

— Господин Цзян, евнух Чжу, я нижайший слуга Аньдинхоу послан сюда из поместья Его Высочеством, чтобы передать эти вещи Аньдинхоу.

Двумя руками он протянул парадную одежду и комплект брони.

У Цзян Чуна сжалось сердце. Он сразу понял, что Яньбэй-ван человек дотошный, но всему есть предел?

Кого же опасался четвертый принц?

Гу Юнь в тюрьме не находил места от скуки, поэтому придумал себе развлечение — качал толстого мышонка за хвостик. Почувствовав необычное дуновение ветра за спиной, он оглянулся назад и удивленно с большим трудом различил три расплывчатые фигуры, движущиеся в его сторону. Первый человек шел стремительно подобно ветру и вроде бы носил парадную одежду.