Условие со стороны старого короля-волка по увеличению дани на десять процентов каждый год было весьма заманчивым, но при этом Император не хотел бы проявить неуважение по отношению к Гу Юню, именно из-за этого, во время каждого совещания данный вопрос не затрагивался. Письма из Министерства Доходов и от Аньдинхоу были отложены до ежегодного ритуала большого жертвоприношения Небу [2]. И только после все, наконец, увидели результат этих затяжных споров.

Императорская гвардия рассредоточилась по обе стороны от Аньдинхоу. Шэнь И с выкриком пришпорил коня и направился в сторону облаченного в легкую броню Гу Юня.

Гу Юнь посмотрел на остановившегося возле него Шэнь И и медленно развернул лошадь, чтобы двинуться в обратном направлении. Шэнь И быстро среагировал и последовал за ним.

- Великий Маршал, вижу, что на этот раз Его Величество твердо решил "выпустить тигра обратно на гору", - сказал Шэнь И. - Что будем делать?

- Сын неба [3] совершил пред Небом ритуал, исполняя великое желание богов, его слова подобны яшмовым речам [4]. Вылитую воду трудно собрать [5]. Как по-твоему я мог вмешаться? - без тени эмоций на лице сказал Гу Юнь.

- Чтобы меня успокоить, Его Величество пообещал снабдить Черный Железный Лагерь тридцатью колесницами и четырьмя сотнями комплектов железной брони. Его указ уже передали в Лин Шу. Его Величество до конца верен идеалам, проявляя высшую гуманность и справедливость, он сделал все, что было в его силах. Разве я мог бессовестно влезть и продолжать бесконечно приставать к нему с такими мелочами?

Новому Императору было чуть больше тридцати лет. В сравнении с его почившим отцом, он был более жестким.

Гу Юнь совершенно не переживал по поводу нового Сына Неба, ему в большей степени было все равно, был ли новый Император жестоким или нет. Проблема заключалась в том, что его политика в отношении пограничных территорий шла вразрез с ожиданиями покойного Императора. Это был весьма недальновидный расчет.

Гу Юнь и Шэнь И молча ступали бок о бок.

- Фактом остается и то, что казна пуста, - сказал Гу Юнь. - Его Величество только унаследовал трон, и он не признает, что он немного поспешил, ты же понимаешь это. Вчера к нам с запада отправили безобразного посла в "огромной высокой шляпе" [6] с длинным носом и впалыми щеками.

Они вчера так много говорили, что у меня до сих пор звенит в ушах от их болтовни.

Шэнь И потребовалось немного времени, чтобы ответить:

- Ты же не говоришь о верховном понтифике?..

В сердцах большинства людей Великой Лян западные люди вели себя совершенно неприемлемо: "Папа" никогда не хотел оставаться в стенах своего храма и его широкополая шляпа [9] мелькала повсюду, а еще он везде совал свой длинный нос.