Это означало, что, побыв на кладбище, я не поеду на поминки в ресторан, а вернусь домой в сопровождении охраны, оставив Акелу и двух телохранителей с папой. Меня это вполне устраивало...

На подъезде к кладбищу наши машины неожиданно остановили «гайцы» и заставили выйти. Папа чуть заметно кивнул Акеле, и тот, поддержав меня за локоть и дождавшись, пока я выйду, отошел к патрульной машине и заговорил со старшим наряда. Папа закурил, предложив сигарету и мне, но я отказалась. Было прохладно, я закуталась в шаль и прислонилась к подставившему плечо Андрею. Акела что-то говорил, склонившись к открытой дверце патрульной машины, рядом с ним стояли оба водителя, а невысокий «гаец» в бронежилете и каске внимательно изучал документы.

– С чего бы? – вполголоса спросила я, повернувшись к отцу, но тот невозмутимо курил и, казалось, не обращал внимания на происходящее.

Ко мне подошел Семен, набросил на плечи свой черный пиджак и буркнул:

– Зря так вырядилась, замерзнешь. И дождь, кажется, будет.

Он окинул недовольным взглядом мое длинное черное платье и тонкую шаль.

– Выпить не хочешь? Для согрева, – предложил мой добрый братец, наклонившись к самому уху, и выразительно похлопал себя по карману брюк, но я поморщилась:

– Ты прекрасно знаешь, что я не пью.

– Ну, ты у нас в семье что-то вроде эталона – не пьешь, не употребляешь, не судима.

– Дурак. Алкоголь превращает людей в животных, а наркота – в овощи. Не желаю пополнять ни зверинец, ни бахчу. Дай лучше сигарету.

– Ну, хоть что-то порочное в тебе есть, – удовлетворенно констатировал Семен, протягивая мне пачку. – Долго на этот раз Акела выясняет, серьезное что-то? – Он кивнул в сторону патрульной машины, где все еще беседовал о чем-то со старшим наряда мой муж.

– Не знаю. Вернется – расскажет.

Меня тоже беспокоили затянувшиеся переговоры. Да и папа заметно нервничал, курил уже третью сигарету, чего никогда не позволял себе в спокойном состоянии. Но вот наконец Саша выпрямился, кивнул водителям, ожидавшим его чуть поодаль, и пошел к нам.

Он помог мне сесть, вернул Семену его пиджак и забрался в «Мерседес» на заднее сиденье, взял меня за руку:

– Ну? – повернулся с переднего сиденья отец, недовольно наблюдая за тем, как с другой стороны от меня усаживается Семен – слишком медленно, по папиным понятиям.

– Ерунда, – коротко бросил Саша, и я поняла, что он не хочет говорить при Семене.

– Хорошо, позже, – буркнул отец, отворачиваясь.

У ворот кладбища творилось настоящее вавилонское столпотворение – столько машин и людей я не видела уже давно. Создавалось впечатление, что проводить в последний путь Медею явилась, во-первых, вся грузинская диаспора, а во-вторых, и все, кого принято называть «представителями теневого бизнеса».