После такой эмоциональной встряски до самого вечера я пашу как проклятая Золушка. Разгребаю очередной завал в редакции, набрасываю черновик статьи и даже успеваю поругаться с Ломоносовым.

Главред почему-то вбил себе в голову, что он лучше всех знает, как вести расследование о делишках Китайца и у кого брать интервью. В целом это не первая подобная стычка — его страх за меня частенько мешает нам обоим работать. Однако сейчас не хочется никакого контроля и тем более плана.

— Три интервью! — тряся кучерявой головой, вещает Вася. — Больше от тебя ничего не требуется.

— Это даже делом назвать нельзя! Любой практикант справится!

— Вольский, бывший бухгалтер Бурового и его уборщик! — загибает он пальцы. — Все они согласны с тобой пообщаться. Все проверенные люди.

— Интервью с уборщиком. Смеешься? — Я закатываю глаза. — Да кому оно будет интересно?

— Уборщики и консьержи иногда знают больше, чем дети и жены. — Ломоносов поправляет очки.

— Знают они! Как бабки на лавках! Кто с кем спит и как часто бухает.

Не нравится мне упрямство шефа. Или он что-то скрывает, или это какой-то мужской ПМС.

— Кира, ты хоть раз можешь сделать только то, что от тебя требуется?!

— Могу! После того как ты расскажешь, зачем все это Вольскому! — тоже перехожу на повышенный тон.

— Да какая разница?!

— Скажи честно, мои уши похожи на сушилку для спагетти?

— Кира... — Вася сдувается.

— Тогда почему уже третий мужчина за день пытается развесить на них лапшу?! — Я хлопаю распечатанным черновиком статьи о стол шефа. — Что вы оба задумали?

— Мне кажется, ты переработала сегодня. — Ломоносов кивает в сторону двери. — Давай поезжай домой. Черновик я посмотрю, а ты отдыхай. Завтра юбилей портала. Не хватало, чтобы мой главный журналист оказался на банкете уставшим и хмурым.

— Будешь дурить мне голову, вообще не приду.

Даже разозлиться на него нормально нельзя. Ни покричать, ни хлопнуть дверью. Ничего общего с Вольским!

— Ты мне это... не угрожай. Дуй лучше! — Начальство лично распахивает передо мной дверь. — Жду завтра при параде. Мужу привет!

Совершенно стандартное прощание. Никакой оригинальности или намеков. Однако от последнего напутствия мое и без того плохое настроение становится откровенно дерьмовым.

— Обязательно. — Ничего не объясняя, иду к двери.

Душеспасительные рабочие беседы — это последнее, что мне нужно.

Как выясняется через полчаса, с пожеланием Вася частично попал. Домой я приезжаю без приключений, по дороге успев заскочить в магазин за готовой едой. Но уже на месте, у порога квартиры, поджидает сюрприз.

— Тетя Кира, я не знаю, как так получилось! — Племянница вскакивает со своего рюкзака и в слезах бросается навстречу.

— Ася, ты что здесь делаешь?!

— Я... Я к вам. Жить.

— Я не виновата.