Поднимать бойцов в атаку я даже не пытался. Слишком плотным был огонь зенитного пулемета, автоматные очереди и дружный огонь из карабинов, который вели пехотинцы и часть орудийных расчетов. Мимо, сопя, прополз Пекарь и перевалился всей тушей в минометный окоп. Я позвал Лузу.

— Бери помощников и открывай огонь из трофейных минометов.

Хоть и немного медлительный, бывший командир минометного взвода действовал умело. Я тоже скатился в окоп. Очередь вслед ударила по запасному магазину, обожгла бедро.

— Куда стрелять? — кричал Луза.

Бывший лейтенант умело наводил прицел, а помощники уже опускали в ствол мину. Взрыв ахнул с перелетом. Ближе, еще ближе. Мины вылетали одна за другой. Одна накрыла уже развернувшуюся пушку, вышибла колеса, завалив ствол набок. Мин хватало. Несколько десятков плетеных корзин стояли в защитном ровике. Я высунулся и крикнул Осину:

— Матвей, организуй огонь по артиллеристам, а Шестаков пусть берет два отделения, и вперед!

Скажу откровенно, я пожалел своего старого верного помощника. Хотя атаку он, может быть, организовал бы лучше. Но бывший помкомвзвода Шестаков тоже знал свое дело и шустро поднимал людей. Зенитный пулемет замолчал. Может, всего на минуту. Расчет менял короб с патронной лентой. Шлемас воспользовался паузой, добежал до окопа и стрелял в упор из своего «дегтяря».

Луза посылал мины во второе орудие.

— Стой, бля! — заревел он и махнул рукой, чтобы все замерли.

В спешке неумелые помощники забросили в ствол сразу две мины. Попятились, ожидая двойного взрыва, который в узком окопе размолотит людей всмятку. Привстав на носки, Егор осторожно тянул ствол вниз. Я видел его лицо, покрытое крупными бисеринками пота. Одна мина вывалилась из ствола, ее подхватили. Вторая — застряла.

— Отстрелялись, мать вашу, вылезаем! Мина на бойке сидит, — лихорадочно объяснял он. — Быстрее! Взрыватель от удара на боевом взводе стоит, может рвануть от любого толчка.

Бойцы, один за другим, вылезали из окопа. Стрельба шла вовсю, но зенитный пулемет молчал. Осин и Шестаков со своими отделениями дрались на позиции венгров. Нам тоже следовало спешить. Егор, отойдя от края окопа, бросил туда две гранаты. Рванули мины, полетели обломки труб, куски тел убитых венгров, лохмотья корзин для боеприпасов.

В этом бою я еще раз убедился, насколько сложные отношения возникают между штрафниками. Когда мы бежали, уже вел бой не только наш взвод, но и вся рота. Вдоль дороги наступал пехотный полк и двигались танки. Грохот взрывов, рев моторов сливались в сплошной гул.

Я случайно обернулся. Щуплый молодой парень, с перевязанной шеей, не видя меня, навел ствол трофейного автомата на одного из уголовников и дал короткую очередь. На секунду наши глаза встретились. В этот момент неподалеку рванул снаряд.